Игнатов Олег Леонидович

Адвокат

8 (495) 506 - 72 - 96 



Уголовное  дело по обвинению  в совершении преступления

статьей 107 УК РФ

(Убийство, совершенное в состоянии аффекта)

Статья 107 УК РФ по своему содержанию идентична статье 104 УК РСФСР 1960 года. Смягчение ответственности за данный вид убийства обусловлено двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что виновный действует в особом психическом состоянии, а именно в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или аффекта (закон употребляет эти понятия как равнозначные); во-вторых, характером поведения потерпевшего, кото¬рый своими действиями приводит виновного в состояние аффек¬та и провоцирует его на совершение преступления. Только сочетание названных двух обстоятельств в каждом конкретном случае дает основание для применения ст. 107 УК РФ.

Аффект - это особое психическое состояние человека, которое характеризуется кратковременным бурным развитием глубокого эмоционального переживания, его ярким внешним проявлением, сужением сознания и снижением контроля за своими действиями. Такое состояние не считается болезненным расстройством пси¬хики и не рассматривается как медицинский критерий невменяе¬мости. Поэтому его иногда называют физиологическим аффек¬том, в отличие от патологического аффекта, когда в результате сильного переживания происходит полное отключение сознания. Патологический аффект как временное психическое расстройство исключает вменяемость. Физиологический аффект не лишает человека способности сознавать свои действия, но значительно затрудняет самоконтроль и критическую оценку принимаемых решений. Именно поэтому для применения ст. 107 УК РФ недоста¬точно ссылаться на провоцирующий характер поведения жертвы, но необходимо установить, что виновный действительно находился в состоянии аффекта.

Статья 107 УК РФ разделена на две части, в которых четко прослеживается характер поведения потерпевшего, состояние сильного душевного волнения нападающего.

Причинение телесных повреждений, психическое насилие, со¬стоящее в угрозе физической расправой, лживые сведения, при¬водящие к подобным действиям, издевательство, раскрытие компромата, грубое оскорбление, затрагивающее честь и достоинство личности, аморальные действия, касающиеся норм прав человека, вызывают сильное душевное волнение, которое и приводит к совершению убийства. Перечисленные действия являются противозаконными.

Действия потерпевшего могут носить как неожиданный, так и накопительный характер, постепенно доводя виновного до со-стояния переполнения «чаши терпения», когда появляется непреодолимое желание «уничтожить» предмет страдания. Сильное душевное волнение должно возникнуть внезапно, как внезапно должен возникнуть и умысел на убийство.

Смягчающее значение придается в ст. 107 УК РФ только внезапно возникшему сильному душевному волнению, что определяет и внезапность возникновения умысла на убийство и немедленную реализацию этого умысла. Если же между провоцирующим поступком потерпевшего и причинением ему смерти прохо¬дит значительный промежуток времени, в течение которого виновный обдумывает и готовит убийство, то ст. 107 не может быть применена. Это подпадает под умышленное убийство, т.е. под ст. 105 УК РФ.

В теории и практике неоднозначно решается вопрос, когда разрыв между противозаконными действиями потерпевшего и убийством во времени был незначительным.

По мнению автора, незначительный разрыв во времени между противозаконными действиями потерпевшего и убийством не исключает возможности квалификации содеянного по ст. 107 УК РФ.

Действия виновного можно назвать ответной реакцией на совершение провоцирующих действий потерпевшим. Если же у виновного возникло сильное душевное волнение в результате противозаконного поведения потерпевшего в отношении посторонних лиц и он никаким образом не причинил вреда самому обвиняемому и тем более его близким, применение ст. 107 УК исключается.

Многие ошибки судебной практики по данной категории дел связаны с тем, что следственные органы и суды не уделяют внимания оценке состояния виновного и не мотивируют свой вывод о наличии аффекта. Обычно суд самостоятельно оценивает ду¬шевное состояние виновного по обстоятельствам дела, но в сложных ситуациях возможно назначение психологической либо (при наличии сомнений относительно вменяемости) комплексной психолого-психиатрической экспертизы.

Изучение следственной и судебной практики показывает, что степень тяжести оскорбления не всегда правильно опреде¬ляется, когда речь идет о наличии или отсутствии состояния аффекта при убийстве. Суды в ряде случаев необоснованно от¬казываются признать убийство совершенным в состоянии вне¬запно возникшего сильного душевного волнения, ссылаясь на то, что оскорбление не было тяжким. При этом не всегда учи¬тываются в совокупности все действия и поведение потерпевше¬го как перед убийством непосредственно, так и совершенные им несколько раньше.

В юридической литературе спорным считается вопрос о том, следует ли признать оскорбление тяжким при нарушении суп-ружеской верности в присутствии одного из супругов. На этот вопрос ответить заранее для всех случаев невозможно. Из анализа дел об убийстве следует, что существуют самые различные обстоятельства, которые учитываются судами по таким делам при решении вопроса о применении ч. 1 ст. 107 УК.

Сопоставление обстоятельств убийств по этим делам показы-вает, что Верховный Суд РФ не просто учитывает факт измены супруга, а оценивает все данные в совокупности.

Из судебной практики:

1. Приговором Первомайского районного суда г. Пензы Слепов В.Н. осужден по ст. 105 ч. 1 УК РФ к 9 годам лишения сво-боды с отбыванием наказания в ИК строгого режима.

Согласно приговору суда, Слепов признан виновным в совершении умышленного убийства.

Преступление было совершено при следующих обстоятельствах.

Подсудимый Слепов 2 июня 2000 г. в период с часу до 3 часов ночи, находясь в состоянии алкогольного опьянения, у себя в до-ме на почве личных неприязненных отношений, возникших в хо-де ссоры со своей сожительницей Назаровой В.А., с целью убий-ства последней умышленно нанес Назаровой удар рукой в об-ласть подбородка, причинив ссадину в подбородочной области, не причинившую вреда здоровью, а затем, взяв нож, умышленно нанес им Назаровой удар в левую половину спины, причинив од¬но колото-резаное ранение грудной клетки. От острой кровопотери, развившейся вследствие вышеуказанного колото-резаного ранения грудной клетки, Назарова скончалась на месте.

Слепов свою вину в совершенном преступлении не признал и пояснил, что он сожительствовал с Назаровой на протяжении 6 лет. От совместного проживания у них есть ребенок.

Вначале они жили нормально, но в последнее время Назарова доводила его различными глупостями до того, что он бил ее. Ее глупости выражались в том, что она ревновала его к женщинам и даже к его другу. Если он не приходил домой до 23 часов, то она искала его, следила за ним. 31 мая 2000 г. Назарова сказала ему, что если он не будет дома, то она будет в больнице, так как соби¬ралась делать аборт. Он торопился, поэтому не стал с ней дальше  разговаривать на эту тему.

1 июня 2000 г. он приехал по приглашению своего друга Слепышева, домой к последнему. Дома у Слепышева он пробыл примерно до 24 часов, там выпил граммов 70-80 водки. От Слепышева он поехал на своей автомашине домой. Около дома поставил автомашину и зашел в квартиру. Назарова была дома. По его приходу Назарова вышла на улицу, и ее не было минут десять. Когда Назарова вернулась, то он сидел на диване. Она стала говорить, что изменяет ему, что у нее якобы есть любимый чело¬век, что сын родился не от него, а от другого мужчины. На этой почве у них произошла ссора, в ходе которой он ударил Назарову рукой по лицу, затем вроде бы ударил ногой. Она тоже его уда¬рила в пах и по лицу. Как ударил Назарову ножом, он не помнит. Знает, что звонил Незгоде и Николаеву и просил приехать к нему, помнит, что его мать одевала его.

В приговоре суд указал, что, давая оценку показаниям подсу-димого в судебном заседании, не принимает их за основу, так как они опровергаются его же показаниями в ходе допроса на предва-рительном следствии, где он показал, что не помнит, как в его руке оказался нож. Помнит, что ударил ножом Валю в спину, и она слала молча падать. Он думал, что это шутка, а затем увидел кровь на полу возле нее, стал ее трясти и увидел, что она не дышит.

Суд в приговоре также указал, что принимает за основу показания подсудимого, данные им при допросе на предварительном следствии, так как на тот период времени подсудимый еще не мог выдвинуть другие версии из-за малого периода времени, прошедшего с момента убийства, а поэтому они более правдивы и подтверждаются совокупностью доказательств. Изменив свои показания, подсудимый использует свое право, предоставленное ст. 51 Конституции РФ, пытаясь таким образом повлиять на ква-лификацию содеянного.

Так, показания подсудимого в части того, что он не помнит обстоятельств нанесения удара ножом Назаровой, опровергаются в суде, кроме его показаний в ходе предварительного следствия,

показаниями свидетеля Незгоды в части того, что подсудимый сказал ему: «Довела она меня, и я ударил Валю кухонным ножом»; показаниями свидетеля Николаева в части того, что подсу¬димый сказал ему, что «у них была ссора, и теперь Валентина лежит в комнате мертвой».

Показания подсудимого в части того, что у них возникла ссора из-за того, что Назарова стала ему говорить об изменах с другим мужчиной, о том, что сын не его, и она сделала аборт, забеременев не от него, опровергаются его же показаниями о том, что Назарова постоянно ревновала его к другим женщинам, следила за ним, если он не приходил домой до 23 часов.

Его показания в этой части подтверждены показаниями при допросе на предварительном следствии; показаниями потерпев¬шей Бобровой в части того, что мать говорила ей о любовнице подсудимого; показаниями свидетеля Ляпиной о том, что дочь ей рассказывала о любовнице подсудимого, которую он приводил домой, о том, что подсудимый стал поздно приходить домой; показаниями свидетеля Слепышева в части того, что Назарова по¬стоянно преследовала подсудимого, следила за ним, учиняла скандалы; показаниями свидетеля Слеповой в части того, что в ночь убийства она слышала ругань Назаровой.

Показаниями свидетеля Слеповой, что она до убийства Назаровой слышала ее ругань и шум в квартире подсудимого; показаниями свидетелей Незгоды, Каракозовой, Слепышева, Николаева, что между подсудимым и Назаровой часто происходили ссоры на семейно-бытовой почве, подтверждается, что поводом для убийства подсудимым Назаровой послужили неприязненные отношения, сложившиеся между ними на почве семейно-бытовых отношений.

Показаниями подсудимого в ходе предварительного следствия в части того, что ранее он избивал Назарову; показаниями потер¬певшей Бобровой, свидетелей Каракозовой, Серовой, что они часто видели синяки на лице Назаровой, которая им говорила о том, что подсудимый избивает ее.

В совокупности с показаниями свидетеля Слеповой о ругани Назаровой в ночь убийства; показаниями Слепышева в части то¬го, что подсудимый 1 июня 2000 года был нервным и возбужден¬ным, а по дороге домой сказал, что «Валька уснула и я пойду спать», подтвеждается, что мотивом для нанесения удара ножом подсудимым Назаровой послужила ругань на него Назаровой и в этой связи его злость на последнюю.

При этом показания подсудимого о том, что Назарова в ходе ссоры ударила его в пах и по лицу, опровергаются выводами судебно-медицинской экспертизы об отсутствии у подсудимого каких-либо телесных повреждений.

Показания подсудимого в части того, что он ударил Назарову ножом в спину, локализацией ножевого ранения в жизненно важ¬ном органе человека - грудной клетке - Назаровой подтверждаются протоколом осмотра места происшествия и выводами судебно-медицинской экспертизы; орудием - ножом, которым на¬несено ранение Назаровой, что подтверждается выводами судебно-медицинской экспертизы; агрессивность подсудимого в со¬стоянии алкогольного опьянения подтверждается в суде показа¬ниями потерпевшей Бобровой; показаниями свидетелей Карако¬зовой, Серовой в части того, что ранее подсудимый неоднократно избивал Назарову; алкогольное опьянение подсудимого в момент совершения убийства Назаревой не отрицается подсудимым и подтверждается свидетелями Незгодой и Слепышевым; поведе¬нием подсудимого по отношению к Назаровой до нанесения но¬жевого ранения. То, что подсудимый ударил Назарову рукой в область подбородка, не отрицается подсудимым и подтверждено выводами судебно-медицинской экспертизы исследования трупа Назаровой. Угрозы убийством со стороны подсудимого, высказываемые ранее в адрес Назаровой, подтверждены свидетелями Ляпиной и Каракозовой. После нанесения ножевого ранения На¬заровой подсудимый сообщил об этом своим друзьям Незгоде и Николаеву, что подтверждено последними и не отрицается под¬судимым. Все это в совокупности подтверждает при нанесении удара ножом Назаровой умысел подсудимого на убийство по¬следней, так как он осознавал, что совершает деяние, опасное для жизни Назаровой, и желал этого.

Выводы судебно-медицинской экспертизы исследования трупа Назаровой подтверждают, что колото-резаное ранение грудной клетки, проникающее в плевральную полость с повреждением легкого, имеет признаки причинения тяжелого вреда здоровью и состоит в причинной связи со смертью Назаровой.

В суде не нашел своего подтверждения вывод адвоката о том, что подсудимый в период совершения убийства Назаровой нахо-дился в состоянии аффекта.

При этом данный вывод адвоката опровергается показаниями подсудимого при допросе на предварительном следствии в части того, что последний не помнит, как в его руке оказался нож, все было, как шутка, помнит, что ударил ножом Валю в спину, и она стала падать молча, а он думал, что это шутка.

Ссылки подсудимого на то, что поводом и мотивом для убийства Назаровой послужили высказывания последней о ее неверности, о том, что у нее есть любовник, сын родился не от него и что она сделала аборт, забеременев от другого мужчины, не на-шли своего подтверждения в суде и опровергаются совокупнос-тью доказательств, изложенных выше, а также показаниями под¬судимого при допросе в ходе предварительного следствия, где он давал показания о том, что Назарова не говорила ему о своей неверности, а наоборот, показал, что поводом для ссор была ревность Назаровой.

Выводы суда об отсутствии у подсудимого аффекта в момент совершения убийства Назаровой подтверждаются и выводами стационарной комплексной судебной психолого-психиатричес-кой экспертизы.

Таким образом, суд считает доказанным, что подсудимый Слепов совершил убийство, т.е. умышлешнное причинение смер¬ти другому человеку, т.е. преступление, предусмотренное ст. 105 ч. 1 УК РФ.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Пензен¬ского областного суда данный приговор оставлен без изменения5.

В своем определении -судебная коллегия указала, что доводы жалоб о том, что преступление Слеповым былоо совершено в со-стоянии аффекта, противоречат показаниям Слепова в ходе предварительного следствия и другим доказательствами по делу, обоснованно признанный судом достоверными.

Из показаний Слепова усматривается, что он пришел домой ночью 2 июня 2000 г. в нетрезвом виде, где поссорился со своей сожительницей Назаровой, сделавшей аборт. Он ударил ее в под¬бородок рукой, а затем ножом в область груди. Убедившись в ее смерти, он позвонил по телефону Незгоде и попросил его прие-хать к нему.

Свидетель Незгода А.М. подтвердил, что Слепов по телефону вызвал его ночью 2 июня 2000 г. к себе домой. Приехав к нему, он увидел нетрезвого Слепова и труп Назаровой, лежащий на по¬лу. Слепов сказал ему, что Назарова его довела, и он ударил ее ножом.

Факт ссоры Слепова с Назаровой ночью 2 июня 2000 г. под-твердила свидетель Слепова З.Ф., проживающая в том же доме. Кроме того, она пояснила, что по окончании ссоры вошла в жи-лище Слепова и увидела на полу труп Назаровой. До этого Сле¬пов и Назарова ссорились неоднократно.

Свидетель Ляпина указала на то, что ее дочь Назарова, сожительствовавшая со Слеповым, неоднократно жаловалась ей на то, что Слепов избивал ее, угрожал убийством.

Потерпевшая Боброва поясняла, что Слепов неоднократно избивал ее мать Назарову, которая сожительствовала с ним. На ли¬це матери видела телесные повреждения. Назарова сказала ей о появлении у Слепова любовницы. 1 июня 2000 г., при разговоре по телефону, мать сообщила о сделанном аборте.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, на трупе Назаровой обнаружено колото-резаное ранение грудной клетки, проникающее в левую плевральную полость с поврежде-нием нижней доли левого легкого, имеющее признаки причине-ния тяжкого вреда здоровью и стоящее в причинной связи со смертью, ссадины в подбородочной области, не имеющие признаков причинения вреда здоровью.

Колото-резаная рана у Назаровой образовалась от воздействия колюще-режущего орудия типа клинка ножа с обухом и лезвием, к числу которых могут отоситься два ножа, изъятые в квартире Слепова.

Кровь, обнаруженная на одежде Назаровой, покрывале, паласе и тумбочке у дивана в квартире Слепова, могла принадлежать потерпевшей.

Каких-либо телесных повреждений на теле Слепова В.Н не обнаружено.

Заключениями амбулаторной судебно-психиатрической и ста¬ционарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертиз Слепов признан вменяемым. Данных о нахождении его во время преступления в состоянии патологического и физиоло¬гического аффекта не выявлено.

Давая оценку всем исследованным в судебном заседании до-казательствам, в том числе и показаниям Слепова о нахождении его в состоянии аффекта, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности его вины в умышленном причинении смерти по¬терпевшей на почве личных неприязненных отношений, возник¬ших в ходе ссоры, и правильно квалифицировал его действия по ст. 105 ч. 1 УК РФ.

Четкое воспроизведение в показаниях Слеповым своих действий в отношении Назаровой при допросах в ходе предварительного следствия и при общении с Незгодой также указывает на отсутствие состояния аффекта в момент нанесения удара ножом потерпевшей.

Психическое состояние Слепова тщательно исследовано при проведении судебно-психиатрических экспертиз, в том числе комплексной в условиях стационара, поэтому повторное стационарное исследование, о чем просит в жалобе адвокат, необходимостью не вызывается.

Председателем Пензенского областного суда было отказано защите в удовлетворении надзорной жалобы.

Указанные судебные решения были обжалованы защитой в надзорном порядке в Верховный суд РФ. В надзорной жалобе защитой ставился вопрос о переквалификации действий Слепова В.Н. с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 УК РФ.

Жалоба в порядке надзора (извлечение)

Приговором Первомайского районного суда г. Пензы от 22 ноября 2000 года Слепов Владимир Николаевич был осужден по ст. 105 ч. 1 УК РФ к 9 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

На основании ст. 97 ч. 1 УК РФ ему назначено принудительное лечение от алкоголизма.

Постановлено взыскать с осужденного в пользу Бобровой Н.Н. 100 000 рублей в возмещение морального вреда.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Пензенского областного суда от 27 июня 2001 г. приговор Первомайского районного суда г. Пензы от 22 ноября 2000 г. оставлен без изменения.

По приговору Слепов признан виновным в умышленном причи¬нении смерти другому человеку при следующих обстоятельствах.

В период между 1 и 3 часами 2 июня 2000 г. нетрезвый Слепов в доме № 59 по улице Сухумской в г. Пензе на почве личных не¬приязненных отношений, возникших в ходе ссоры со своей сожи¬тельницей Назаровой В.А., с целью убийства нанес ей удар рукой в область подбородка, не причинив телесных повреждений, и ножом в левую половину спины, причинив проникающее ранение грудной клетки с повреждением нижней доли левого легкого, т.е. тяжкий вред здоровью, от которого наступила ее смерть на месте происшествия.

Считаю данный приговор незаконным и подлежащим отмене по следующим основаниям.

Все обстоятельства совершения преступления, характеризую¬щие его общественную опасность, необходимые для правильной квалификации содеянного, должны быть точно установлены су¬дом и указаны в приговоре.

В обосновании вывода о доказанности вины Слепова в совер¬шении убийства Назаровой суд сослался на протокол осмотра места происшествия, заключения судебно-медицинской экспер¬тизы трупа Назаровой и подсудимого Слепова, выводы медико- криминалистической и биологической экспертиз, а также на вы¬воды стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы.

Кроме этого, в качестве доказательств вины Слепова в совер¬шении указанного преступления, суд сослался на показания по¬терпевшей Бобровой Н.Н. и свидетелей Ляпиной Д.Н., Незгоды A.M., Николаева В.Т., Каракозовой Т.Г., Слепышева А.В., Слепо- вой З.Ф. и Серовой В.И., которые очевидцами преступления не являлись.

Каких-либо других доказательств вины Слепова в инкриминируемом ему преступлении суд в приговоре не привел.

Между тем практически всё из приведенных в приговоре до¬казательств получены с нарушением закона и потому должны

быть признаны не имеющими юридической силы и не могли быть положены в основу обвинительного приговора. Другие же дока-зательства не подтверждают с достоверностью виновность Сле-пова в совершении указанных преступлений.

1. По мнению защиты, умышленное убийство было совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения по следующим основаниям.

Суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, ошибочно квалифицировал содеянное Слеповым по ст. 105 ч. 1 УК РФ без должного учета психического состояния виновного и обстановки происшедшего.

Как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании осужденный Слепов пояснил, что в момент причинения насилия к потерпевшей Назаровой он находился в состоянии аффекта, вызванного переутомлением, тяжким оскорблением со стороны Назаровой и нанесением ему удара ногой в пах.

Ссора с потерпевшей Назаровой возникла из-за того, что по-следняя стала ему говорить об измене с другим мужчиной, о том, что их совместно рожденный сын не от него и что накануне она сделала аборт, забеременев не от него.

Эти показания осужденного Слепова подтверждены справкой из городской больницы о том, что Назаровой В.А. действительно 31 мая 2000 года был произведен аборт.

Суд в основу обвинительного приговора в отношении Слепова положил его же показания, которые он давал на предварительном следствии (лист 3 приговора). В то же время суд в приговоре ука¬зал, что этим показаниям осужденного Слепова в части причин возникновения ссоры с Назаровой суд не доверяет.

Таким образом, судом были допущены противоречия в приго-воре в части обоснования мотива совершения Слеповым преступ-ления. Суд признал показания Слепова о мотивах конфликта, ко-торые он последовательно давал на предварительном следствии и в суде, достоверными, однако не дал им надлежащей оценки.

Между тем они свидетельствуют о том, что Слепов в момент совершения преступления находился в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного тяжким оскорблением со стороны потерпевшей.

Это подтверждается актом стационарной комиссионной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

В приговоре суд указал, что отсутствие у подсудимого аффек¬та в момент убийства Назаровой подтверждается вышеуказанной экспертизой (лист 4 об. приговора).

Однако суд не учел и не дал никакой оценки тому обстоятель¬ству, что по заключению экспертов «состояние испытуемого Сле¬пова в момент совершения преступления можно оценить как эмо¬циональную реакцию-вспышку, не достигающую глубины физио¬логического аффекта и возникшую на фоне эмоционального на¬пряжения, обусловленного конкретными обстоятельствами про¬исшедшего (тяжким оскорблением со стороны потерпевшей)».

Указание в этом заключении на отсутствие у Слепова состоя¬ния физиологического аффекта свидетельствует, что в данном случае эксперты-психиатры и психолог вышли за пределы своей компетенции.

Установление факта совершения лицом преступления в со¬стоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, предусмотренного диспозицией ст. 107 УК РФ, относится только к компетенции суда.

Утверждение суда о том, что Слепов, совершая преступления «на почве личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры со своей сожительницей Назаровой», не мог находиться в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, поскольку «поводом для ссор была ревность Назаровой», нельзя признать убедительным, ибо мотивом совершения преступления явилась не ревность, а прежде всего, тяжкое оскорбление его по¬терпевшей Назаровой (Слепов, по его показаниям, так воспринял ее поведение).

Кроме этого, указывая в приговоре, что Слепов совершил пре-ступление «на почве личных неприязненных отношений, воз¬никших в ходе ссоры со своей сожительницей», суд не привел никаких доказательств того, а из-за чего в тот вечер произошла ссора между Слеповым и Назаровой.

Не выяснив этого вопроса и не дав ему надлежащей оценки, суд не имел право квалифицировать действия Слепова по ст. 105 УК РФ.

Ставя под сомнение показания осужденного Слепова о нане¬сении ему удара ногой в паховую область потерпевшей, суд в приговоре сослался на заключение судебно-медицинской экспер¬тизы, проведенной осужденному о том, что у него не обнаружено никаких телесных повреждений.

Однако суд не учел и не дал никакой оценки заключению дан¬ной судебно-медицинской экспертизы о том, что в проекции ле¬вого коленного сустава, правой голени у Слепова имеются следы крови, которые, по словам осужденного, были причинены потерпевшей Назаровой.

Не дал суд никакой оценки и тому обстоятельству, что у потерпевшей Назаровой имелось одно ножевое ранение, а в качест¬ве вещественных доказательств к материалам уголовного дела было приобщено три ножа, и по заключению медико-криминалистической экспертизы ранение, обнаруженное у Назаровой, могло быть причинено двумя из них.

Ссылаясь на процессуальные документы, в которых речь идет о нескольких ножах как орудиях убийства Назаровой, суд противоречит своему же выводу о том, что смерть Назаровой наступи¬ла от одного ножевого ранения. Из сказанного следует вывод о том, что суд фактически не установил, каким же именно орудием было причинена смерть потерпевшей?

Кроме этого, указанные показания Слепова объективно под-тверждаются следующими данными.

Свидетель Слепышев пояснил, что Валя (Назарова) постоянно преследовала Слепова. Скандалы были, по вине Назаровой. Она была психически ненормальная, следила за Слеповым, караулила его. Слепов идти домой не хотел, боялся, работал до позднего времени в магазине, пытался уйти от скандалов Валентины и приходил домой только ночевать. Не расходились они, так как у них был общий ребенок. В последнее время Слепов часто гово¬рил, что у него болит голова.

1 июня 2000 г. по его предложению Слепов приехал к нему домой, где выпили по рюмке спиртного. Они весь вечер пробыли вместе, и затем Слепов сказал: «Валька уснула, и я пойду спать». Он уехал на машине, на которой ездил постоянно. Слепов практически не пил, пить много он не мог, работать надо было. Сле¬пов говорил, что водил Назарову к экстрасенсам, жаловался на ее неадекватное поведение. Говорил, что она доводит его, «пилит» упрекает.

Свидетель Николаев пояснил, что 2 июня 2000 г. рано утром ему позвонил Слепов и сказал, что Валентина умерла. Когда 0н (Николаев) приехал в дом Слепова, то увидел, что последний расстроен, был в шоке. Узнал, что между Валентиной и Слепо¬вым была ссора, последний убил Назарову. Слепов и Валентина часто ссорились, Слепов жил с ней только ради сына. Валентина, по мнению Николаева, была психически ненормальная.

Слепов и Назарова ходили к экстрасенсу. В детстве у Слепова было сотрясение головного мозга. Иногда Слепов не помнил, что говорил раньше, у него были постоянные головные боли.

Свидетель Слепова показала в судебном заседании, что ночью 2 июня 2000 г. увидела Назарову, которая шла с огорода. Она спросила Валентину, не пьян ли Слепов, если пьяный, то пусть она идет ночевать к ней. Назарова ответила, что они сами разбе¬рутся. Затем она услышала из квартиры сына ругань Валентины и шум. Минут через 20 шум стих. Когда она пришла в квартиру сына, то на полу комнаты увидела лежащую Валентину, которая была мертва. Слепов сидел на диване, был бледный, ненормальный. Между сыном и Валентиной были постоянные скандалы, бил ли ее сын, она не знает, но он просил ее уйти, жить с ней не хотел. Володя по характеру добрый, спокойный. У него были травмы головы, было сотрясение мозга. Валентина была злая, ревновала сына, говорила, что уйдет, найдет себе четвертого му¬жа, Их ребенок жил с ней, она готовила, все делала, Валентина не готовила. Когда она пыталась вмешаться в их скандалы, то Валентина говорила, что это не ее дело.

Свидетель Незгода пояснил, что 2 июня 2000 г. ему позвонил Слепов и сказал, что убил Назарову, попросил его срочно прие¬хать. Когда он приехал в дом к Слепову, то там уже была мать Владимира, а на полу лежала Валентина. Володя был расстроен, сказал, что не хотел этого делать, но она довела его и он убил ее ножом. При нем Слепов позвонил в милицию, сообщил о слу-чившемся. Также Слепов рассказал ему, что вечером выпил со Слепышевым, Валентина из-за ничего стала ругаться, оскорблять его друзей. Отношения между Владимиром и Валентиной всегда были натянутыми, он с ней жил из-за сына, а она с ним - из-за денег. Назарова постоянно устраивала скандалы, даже царапала Володю. Владимир не раз выгонял Валю, но она возвращалась. Слепов был очень привязан к сыну и не хотел его отдавать Ва¬лентине. Спиртное Слепов употреблял в меру.

Приведенные показания свидетельствуют, что между Слеповым и Назаровой сложились неприязненные отношения. Слепов жил с Назаровой только из-за сына.

Материалами дела установлено, что 2 июня 2000 г. в ходе оче¬редной ссоры Назарова впервые сказала Слепову, что изменяет ему, при этом оскорбляла Слепова, сравнивала его и другого мужчину, сказала, что его единственный ребенок родился не от него, а от другого мужчины, после этих слов, как пояснил Сле¬пов, «его стало трясти». В этом состоянии он нанес Назаровой удар ножом - «как не помнит».

Таким образом, удар ножом Слепов нанес Назаровой непо¬средственно после сказанного ею.

Умысел на совершение убийства у Слепова возник внезапно, разрыва во времени между убийством Назаровой и ее словами, вызвавшими у Слепова состояние сильного душевного волнения, не было.

С утверждением суда о том, что Слепов, совершая преступле¬ние «на почве личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры со своей сожительницей Назаровой», не мог нахо¬диться в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, поскольку «поводом для ссор была ревность Назаро¬вой», согласиться нельзя, так как мотивом совершения преступления была не ревность, а тяжкое оскорбление его потерпевшей Назаровой.

Под тяжким оскорблением следует понимать случаи грубого унижения чести и достоинства человека, которое является при¬чиной для возникновения аффекта, что имело место в данной конкретной ситуации, и данное обстоятельство подтверждается, в том числе актом стационарной комплексной судебной психолого- психиатрической экспертизы.

2. В основу обвинительного приговора положены недопусти¬мые доказательства.

Как уже было сказано, практически все из приведенных в при¬говоре доказательств получены с нарушением закона и потому

должны быть признаны не имеющими юридической силы и не могли быть положены в основу обвинительного приговора.

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении № l ^ 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» особо подчеркнул, что в силу ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона.

В соответствии с п. 16 Постановления № 8 от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Рос¬сийской Федерации при осуществлении правосудия», доказательства должны признаваться полученными с нарушением, закона, если при их собирании и закреплении был нарушен установлен¬ный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуаль¬ными нормами.

При постановлении приговора по данному делу эти требования закона и постановления Пленумов судом не были соблюдены.

A) . Так, все допросы свидетелей, потерпевшей и обвиняемого были проведены следователем с учетом требований статей УПК РФ, а не УПК РСФСР, что является существенным нарушением норм уголовно-процессуального законодательства.

В момент допросов указанных лиц УПК РФ на территории Российской Федерации не существовал, и поэтому непонятно, какие именно права были разъяснены обвиняемому Слепову в ходе предъявления обвинения, а свидетелям - перед их допроса¬ми.

Б). Протокол осмотра места происшествия и трупа Назаровой также производился на основании требований УПК РФ, а не УПК РСФСР.

B) . Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы по трупу Назаровой, «при медико-криминалистическом исследо¬вании кожного лоскута груди от трупа Назаровой В.А. установ¬лено: обнаруженное повреждение по характеру является колото- резаной раной, которая образовалась от ударного воздействия колюще-режущего орудия типа ножа (акт № 199-МК от 05.06.2000 г. Эксперт Столяров)».

На основании данного акта эксперта Столярова, судебно-медицинский эксперт сделал аналогичный вывод в своем заключении.

Однако как следует из указанного акта, эксперт Столяров об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключе¬ния не предупреждался и ему не разъяснялись права эксперта в соответствии с требованием УПК РСФСР, что также является существенным нарушением УПК РСФСР.

В этом случае следует признать, что ни акт медико-криминалистического исследования, ни заключение судебно-медицинской экспертизы не могли быть положены в основу обвинительного приговора, так как являются недопустимыми доказательствами.

Г). Судебно-медицинская экспертиза по трупу Назаровой не могла быть положена в основу обвинительного приговора и по другим основаниям.

Как следует из вводной части заключения, «экспертиза прово¬дилась на основании направления дежурного Первомайского РОВД от 01.06.2000 г.», что также является нарушением УПК, так как могла быть проведена только на основании постановле¬ния следователя.

Кроме этого, непонятно, как можно было назначить судебно- медицинскую экспертизу по трупу Назаровой 01.06.2000 г., если убийство Назаровой произошло 02.06.2000 г.

Однако суд также не исследовал все эти обстоятельства и не дал им никакой оценки.

Д). Не могло быть положено в основу обвинительного приговора и еще одно заключение медико-криминалистической экспертизы, которое было проведено по вещественным доказательствам.

В материалах уголовного дела имеется акт изъятия одежды умершей Назаровой работником милиции. Указанная одежда впоследствии была направлена за медико-криминалистическую экспертизу.

Однако такое следственное действие, как изъятие, вообще не предусмотрено нормами УПК и тем более не может оформляться актом. Изъятие одежды погибшей Назаровой происходило в рам¬ках уже возбужденного уголовного дела, и поэтому необходимо было проводить выемку или обыск, которые должны были оформляться протоколом.

Кроме этого, из данного акта следует, что при изъятии одежда Назаровой не упаковывалась. Однако на медико-криминалисти¬ческую экспертизу одежда поступила «в опечатанном свертке с соответствующими пояснительными надписями». Где, когда, кем и при каких обстоятельствах данная одежда упаковывалась, неизвестно. Указанное обстоятельство также является существенным нарушением норм УПК.

Таким образом, изъятое с нарушением норм УПК веществен¬ное доказательство должно признаваться недопустимым доказа¬тельством, что повлекло бы за собой признание недопустимым доказательством и медико-криминалистическую экспертизу. Однако судом все эти вопросы остались неисследованными, и суд не дал им надлежащую оценку.

Е). Несмотря на то что ножи, на которые сослался суд в каче¬стве орудий преступления, были приобщены к материалам уго¬ловного дела в качестве вещественных доказательств (л.д. 93), однако в нарушение ст. 84 УПК РСФСР они не осматривалась, подробно не описывались следователем и никакой протокол осмотра по указанным орудиям преступления не составлялся.

Кроме этого, существенно отличается упаковка ножей, изъятых с места происшествия, от упаковки ножей, поступивших на медико- криминалистическую экспертизу. Где, когда, кем и при каких об¬стоятельствах ножи переупаковывались, с какой целью, и те ли ножи поступили на экспертизу, которые были изъяты с места происшест¬вия? Все эти вопросы также остались судом не исследованы.

Ж). Принимая решение о взыскании с осужденного Слепова в пользу потерпевшей Бобровой 100 000 рублей в возмещении мо¬рального вреда, суд свой вывод ничем не мотивировал и необос¬нованно удовлетворил исковые требования. Суд не учел, что Боброва находится замужем, имеет семью и детей. Длительное время проживала раздельно со своей погибшей матерью, обща¬лась с Назаровой редко, и отношения между ними были натяну-тыми.

Суд также не учел, что после осуждения Слепова у него остался малолетний сын, который в настоящее время находится у его престарелой и больной матери, которая не работает и живет на одну пенсию.

Указанные обстоятельства не были учтены судебной коллеги¬ей по уголовным делам и Президиумом областного суда при при¬нятии решения по данному уголовному делу.

Заместителем Председателя Верховного суда РФ на указанные судебные решения был принесен протест.

Как было указано в протесте, приговор и кассационное опре-деление в части квалификации действий Слепова подлежат изме-нению по следующим основаниям.

В обоснование своего решения о виновности Слепова в умышленном причинении смерти другому человеку, суд сослался на показания потерпевшей Бобровой, показания свидетелей Ляпиной, Незгоды, Николаева, Каракозовой, Слепышева, Слеповой, Серовой, протокол осмотра места происшествия, заключения су¬дебно-медицинского эксперта, акт стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, другие доказа¬тельства, указанные в приговоре.

Однако анализ приведенных доказательств, как каждого в от-дельности, так и в их совокупности, свидетельствует о том, что суд допустил ошибку в юридической оценке действий Слепова.

Слепов пояснил в судебном заседании, что сожительствовал с Назаровой на протяжении шести лет. От совместного прожива-ния у них есть ребенок. Вначале они жили нормально. Но в по-следнее время Назарова доводила его различными глупостями до того, что он бил ее. Глупости выражались в том, что она ревнова¬ла его к женщинам и даже к его другу. Если он не приходил до¬мой до 23 часов, то она искала его и следила за ним.

Показания 2 июня 2000 г., данные Слеповым непосредственно после случившегося, и поясняли, что «они не ссорились, как в руке оказался нож, он не помнит, все было как шутка, помнит, что ударил ножом Валю и она стала падать, он думал, что это шутка, а затем увидел кровь на полу возле нее, стал ее трясти и увидел, что она не дышит». Суд принял эти показания за основу, Слепов объяснил свои действия эмоциональным состоянием и тем, что сразу не мог сказать правду, а именно то, что жена ска¬зала ему, что давно изменяет ему с другим мужчиной. Это у него вызвало состояние сильного душевного волнения.

Указанные показания Слепова объективно подтверждаются следующими данными.

Свидетель Слепышев пояснил, что Валя (Назарова) постоянно преследовала Слепова. Скандалы были по вине Назаровой. Она была психически ненормальная, следила за Слеповым, караулила его. Слепов идти домой не хотел, боялся, работал до позднего времени в магазине, пытался уйти от скандалов Валентины и приходил домой только ночевать. Не расходились они, так как у них был общий ребенок. В последнее время Слепов часто гово¬рил, что у него болит голова.

1 июня 2000 г., по его предложению Слепов приехал к нему домой, где выпили по рюмке спиртного. Они весь вечер пробыли вместе, и затем Слепов сказал: «Валька уснула, и я пойду спать». Он уехал на машине, на которой ездил постоянно. Слепов прак¬тически не пил, пить много он не мог, работать надо было. Сле¬пов говорил, что водил Назарову к эстрасенсам, жаловался на ее неадекватное поведение. Говорил, что она доводит его, «пилит», упрекает.

Свидетель Николаев пояснил, что 2 июня 2000 г. рано утром ему позвонил Слепов и сказал, что Валентина умерла. Когда он (Николаев) приехал в дом Слепова, то увидел, что последний расстроен, был в шоке. Узнал, что между Валентиной и Слепо¬вым была ссора, последний убил Назарову. Слепов и Валентина часто ссорились, Слепов жил с ней только ради сына. Валентина, по мнению Николаева, была психически ненормальная.

Слепов и Назарова ходили к эстрасенсу. В детстве у Слепова было сотрясение головного мозга. Иногда Слепов не помнил, что говорил раньше, у него были постоянные головные боли.

Свидетель Слепова показала в судебном заседании, что ночью 2 июня 2000 г. увидела Назарову, которая шла с огорода. Она спросила Валентину, не пьян ли Слепов, если пьяный, то пусть она идет ночевать к ней. Назарова ответила, что они сами разбе¬рутся. Затем она услышала из квартиры сына ругань Валентины и шум. Минут через 20 шум стих. Когда она пришла в квартиру сына, то на полу комнаты увидела лежащую Валентину, которая была мертва. Слепов сидел на диване, был бледный, ненормаль¬ный. Между сыном и Валентиной были постоянные скандалы, бил ли ее сын, она не знает, но он просил ее уйти, жить с ней не

хотел. Володя по характеру добрый, спокойный, у него были травмы головы, было сотрясение мозга. Валентина была злая, ревновала сына, говорила, что уйдет, найдет себе четвертого му¬жа. Их ребенок жил с ней, она готовила, все делала, Валентина не готовила. Когда она пыталась вмешаться в их скандалы, то Ва¬лентина говорила, что это не ее дело.

Свидетель Незгода пояснил, что 2 июня 2000 г. ему позвонил Слепов и сказал, что убил Назарову, попросил его срочно приехать. Когда он приехал в дом к Слепову, то там уже была мать Владимира, а на полу лежала Валентина. Володя был расстроен, сказал, что не хотел этого делать, но она довела его, и он убил ее ножом. При нем Слепов позвонил в милицию, сообщил о слу¬чившемся. Также Слепов рассказал ему, что вечером выпил со Слепышевым, Валентина из-за ничего стала ругаться, оскорблять его друзей. Отношения между Владимиром и Валентиной всегда были натянутыми, он с ней жил из-за сына, а она с ним — из-за денег. Назарова постоянно устраивала скандалы, даже царапала Володю. Владимир не раз выгонял Валю, но она возвращалась. Слепов был очень привязан к сыну и не хотел его отдавать Ва¬лентине. Спиртное Слепов употреблял в меру.

Из показаний потерпевшей Бобровой, свидетелей Ляпиной, Серовой следует, что отношения между Назаровой и Слеповым были плохие, последний пил, часто избивал Валентину, у него последнее время, со слов Валентины, появилась любовница. Назарова хотела от него уйти, но Слепов грозил ей убийством и тем, что не отдаст ей сына.

Свидетель Каракозова дала аналогичные показания, но при этом пояснила, что слышала, как Слепов говорил Валентине: «Уходи, кто тебя держит?». Но Валентина не хотела уходить от Слепова, говорила «пусть вырастет сын Коля».

Приведенные показания свидетельствуют, что между Назаро¬вой и Слеповым сложились неприязненные отношения. Слепов жил с ней только из-за сына.

Материалами дела установлено, что 2 июня 2000 г. в ходе оче¬редной ссоры Назарова впервые сказала Слепову, что изменяет ему, при этом окорбляла Слепова, сравнивала его и другого муж¬чину, сказала, что его единственный ребенок родился не от него, а от другого мужчины, после этих слов, как пояснил Слепов, «его стало трясти». В этом состоянии он нанес Назаровой удар ножом «как не помнит».

Таким образом, удар ножом Слепов нанес Назаровой непосредственно после сказанного ею.

Умысел на совершение убийства у Слепова возник внезапно, разрыва во времени между убийством Назаровой и ее словами, вызвавшими у Слепова состояние сильного душевного волнения, не было.

С утверждением суда о том, что Слепов, совершая преступле¬ние «на почве личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры со своей сожительницей Назаровой», не мог нахо¬диться в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, поскольку «поводом для ссор была ревность Назаро¬вой», согласиться нельзя, так как мотивом совершения преступ¬ления была не ревность, а тяжкое оскорбление его потерпевшей Назаровой.

Под тяжким оскорблением следует понимать случаи грубого унижения чести и достоинства человека, которое является при¬чиной для возникновения аффекта, что имело место в данной конкретной ситуации, и данное обстоятельство подтверждается, в том числе актом стационарной комплексной судебной психолого- психиатрической экспертизы.

Так, согласно акту, «состояние испытуемого в момент совер¬шения преступления можно оценить как эмоциональную реак¬цию - вспышку, не достигающую глубины физиологического аффекта, и возникшую на фоне эмоционального напряжения, обусловленного конкретными обстоятельствами происшедшего («Валя стала оскорблять меня, унижать, говорить гадости, она меня довела...» - из беседы со Слеповым В.Н.). Данное эмоциональное состояние оказало существенное влияние на поведение Слепова в исследуемой ситуации, разрешившись в агрессивных действиях. Снижению самоконтроля способствовало состояние переутомления, связанное с тяжелой физической работой, кото¬рую выполнял Слепов накануне преступления».

Указание в заключении на отсутствие у Слепова состояния фи¬зиологического аффекта свидетельствует, что в данном случае эксперты-психиатры и психолог вышли за пределы своей компетенции.

Установление факта совершения лицом преступления в со-стоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, предусмотренного диспозициеи ст. 107 УК РФ, относится к ком-петенции суда.

Собранные по делу доказательства и приведенные данные свидетельствуют, что поведение Назаровой, тяжкое оскорбление ею Слепова вызвали у последнего сильное душевное волнение, в состоянии которого он совершил убийство Назаровой.

При таких обстоятельствах действия Слепова подлежат пере¬квалификации с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 УК РФ, которая предусматривает ответственность за убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного тяжким оскорблением со стороны потерпевшей.

В то же время Постановлением Президиума Пензенского об-ластного суда от 11 октября 2002 г. в удовлетворении протеста Заместителя Председателя Верховного Суда РФ было отказано.

2. По приговору Кстовского городского суда Нижегородской области Нетребка, ранее неоднократно судимый, был осужден по ст. 108 ч. 2 УК РСФСР (в настоящее время ч. 4 ст. 111 УК РФ) к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в НТК строгого режима.

Нетребка признан виновным в умышленном причинении по-терпевшему тяжких телесных повреждений, опасных для жизни, повлекших его смерть при следующих обстоятельствах.

19 апреля 1990 г. около 17 часов подсудимый Нетребка в квар¬тире по адресу: п. Дружный Кстовского района, д. 3, кв. 21, обна¬ружил свою сожительницу Шабанову Е. в нетрезвом состоянии вместе с Кузнецовым. На почве внезапно возникших личных не¬приязненных отношений умышленно нанес несколько ударов ку¬лаком в лицо Кузнецова, после чего ударил Кузнецова несколько раз ножом в различные части тела: шею, грудь, ногу, причинив ему тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, от кото¬рых 2 мая 1990 года потерпевший скончался.

На предварительном следствии и в судебном заседании Нетребка полностью признавал свою вину.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Ниже¬городского областного суда приговор Кстовского горнарсуда в отношении Нетребка Ю.А. оставлен без изменения.

Защитой данные судебные решения были обжалованы в надзорном порядке.

Перед подачей жалобы защита получила письменную консультацию специалиста по судебно-медицинской экспертизе трупа гр. Кузнецова Д.Ю. для оценки обоснованности содержащие, в заключении выводов о причине смерти пострадавшего и связи смерти с нанесенными ему телесными повреждениями.

Мнение специалиста (извлечение)

По поручению защитника Ведищева Н.П., в соответствии со ст.ст. 47, 51, 78, 337 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, мною, судебно-медицинским экспертом высшей квалификацион¬ной категории, кандидатом медицинских наук А.И. Исаевым, стаж работы по специальности 24 года, изучена в порядке кон¬сультации копия заключения эксперта № 516 от 04.05.90г. судеб- но-медицинской экспертизы трупа гр. Кузнецова Дмитрия Юрье¬вича, 35 лет, для оценки обоснованности содержащихся в заклю¬чении выводов о причине смерти пострадавшего и ее связи с на¬несенными телесными повреждениями.

Начало анализа - 23 сентября 1992г.

Окончание работы - 28 сентября 1992г.

Исследовательская часть

Судебно-медицинская экспертиза трупа Кузнецова Д.Ю., 35 лет, произведена на основании постановления следственных ор¬ганов, с соблюдением требований Инструкции о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР, Правил судебно- медицинского исследования трупа, в процессе ее судебно- медицинский эксперт ознакомился с медицинскими документами погибшего, исследовал все три полости тела, направил материал на дополнительное судебно-гистологическое исследование, обобщил полученные сведения в судебно-медицинском диагнозе и выводах.

Вместе с тем, изучение представленного Заключения показывает, что экспертиза была выполнена с существенными методи¬ческими и аналитическими дефектами.

1. Медицинские сведения из истории болезни погибшего приведены недопустимо кратко, объем их не позволяет оценить со-

стояние потерпевшего после травмы при поступлении его в ста¬ционар. Отсутствуют сведения о состоянии ран, наличии и выра¬женности кровотечения, о проведении первичной хирургической обработки ран и выявленных при этом повреждениях, о назначе¬нии медикаментозного лечения. Без этих данных нельзя устано¬вить, почему при наличии ранения сонной артерии у Кузнецова не было массивного кровотечения, обычно быстро приводящего пострадавших к смертельному исходу, и почему это кровотече¬ние неожиданно началось на второй день. Возникает вопрос о возможности повреждения сонной артерии в процессе первичной хирургической обработки, т.е. при оказании медицинской помо¬щи. Если, как указано в протоколе операции от 20.04.92 г., дейст¬вительно обнаружены повреждения крупной ветви сонной арте¬рии, ствола общей сонной артерии и яремной вены, отсутствие кровотечения после ранения становится необъяснимым.

В этой связи возникает сомнение в правильности определения экспертом в процессе вскрытия топографии повреждений шеи, а именно взаимоотношений повреждений органов шеи и кровеносных стволов. При расположении входной раны ниже ключицы на 1,5 см и направлении раневого канала «чуть снизу вверх спереди назад практически горизонтально» не может быть повреждена стенка общей сонной артерии на 1,8 см ниже места ее раздвоения на внутреннюю и наружную сонные артерии, т.е. практически на уровне щитовидного хряща. Для этого раневой канал должен ид¬ти под острым углом снизу вверх и несколько спереди назад. По ходу его общая сонная артерия в норме не отдает ветвей, что де¬лает сомнительным указание на повреждение здесь «крупной ветви сонной артерии», а также перевязку «при помощи лигатур общей сонной артерии», а также перевязку «при помощи лигатур общей сонной артерии, внутренней и наружной яремных вен». Общая сонная артерия образует на шее сосудисто-нервный пучок совместно с внутренней яремной веной и блуждающим нервом. Наружная яремная вена отделена от него кивательной мышцей и не могла быть перевязана одномоментно с ними, тем более что, не будучи повреждена, она и не нуждалась в перевязке.

2. Ни в данных истории болезни, ни в секционных находках нет объяснения тяжести состояния потерпевшего, наличия у него неврологической симптоматики и смещения срединных струн мозга. Рекомендованная трепанация черепа не выполнена.

Вместе с тем, в клиническом диагнозе как следствие оперативного перевязывания общей сонной артерии указана «реанимационная болезнь, отек головного мозга, мозговая кома». В этой ситуации оценка неблагоприятного исхода требует всестороннего анализа качества проведенного лечения и. возможной связи де¬фектов его с наступлением смерти. Судебно-медицинский экс- перт обоснованно не давал оценку лечения, однако без такой оценки вывод его о наличии прямой связи ранения сонной арте¬рии, ее тромбоза и некроза мозга не может быть признан хоть сколько-нибудь обоснованным, тем более что: а) при вскрытии не обнаружена и не описана картина некроза мозга; б) перевязка сонной артерии предшествовала тромбозу, и в силу этого экспер¬ту следовало бы связать некроз не с тромбозом, а с перевязкой артерии (в действительности некроз мозга при этом не наступает в связи с притоком крови по другим артериальным стволам); в) в истории болезни указана кровопотеря в 3000 мл, которая не была замещена (перелито 600 мл крови и 1130 мл эритроцитарной массы); г) вывод о тотальном некрозе мозга противоречит клиниче¬ским данным, приведенным в истории болезни 28.04.90 г. о нали¬чии у пациента сознания.

3. Из заключения эксперта не видна причина тромбоза легоч¬ной артерии, место прикрепления тромба, в истории болезни нет клинической симптоматики тромбоза и тромбоэмболии легочной артерии. Вместе с тем, гистологически выявлены воспалительные изменения в сердечной мышце, значение которых для наступле¬ния смерти не определено.

4. Выводы в Заключении эксперта не содержат ответ на во-просы о количестве ударов по телу, давности образования повре¬ждений, необоснованно определено положение пострадавшего при получении повреждений.

Резюме

Повреждения сосудов шеи у Кузнецова Д.Ю. относятся к тяж-ким, опасным для жизни, однако связь их с наступлением смерти без анализа правильности, своевременности и адекватности лече¬ния не может быть признана обоснованной.

Такая оценка требует проведения повторной судебно-медицин¬ской экспертизы с участием специалистов клинического профиля.

После получения вышеуказанного заключения специалистов защита обжаловала судебные решения в надзорном порядке.

 

Жалоба в порядке надзора (извлечение)

 

Приговором Кстовского горнарсуда Нижегородкой области от 16.12.1991 г. Нетребка Юрий Алексеевич, ранее неоднократно судимый, осужден по ст. 108 ч. 2 УК РСФСР (в настоящее время ч. 4 ст. 111 УК РФ) к 8 годам лишения свободы с отбыванием в ИТК строгого режима.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Ниже-городского областного суда от 17.01.1992 г. приговор Кстовского горнарсуда от 16.12.1991 г. в отношении Нетребка Ю.А. оставлен без изменения.

Нетребка признан виновным в умышленном причинении по-терпевшему тяжких телесных повреждений, опасных для жизни, повлекших его смерть при обстоятельствах, изложенных в описа¬тельной части приговора.

Считаю данный приговор незаконным и подлежащим отмене по следующим основаниям.

1. Как видно из материалов дела, Нетребка не отрицал факта причинения ножевого ранения потерпевшему Кузнецову. Однако при этом он показывал, что нож он отобрал у Кузнецова в ходе борьбы и что Кузнецов сам наткнулся на этот нож. Смерть по¬терпевшего наступила не сразу, а через несколько дней, после проведенной операции.

Вывод суда о виновности Нетребки в умышленном причине-нии тяжких телесных повреждений, опасных для жизни, повлек¬ших смерть потерпевшего, основан на заключении судебно-медицинской экспертизы. Согласно заключению, смерть потерпевше¬го наступила вследствие тотального некроза вещества головного мозга, обусловленного тромбозом сонной и легочной артерии, явившихся вследствии колото-резаного ранения грудной клетки с повреждением мягких тканей шеи и крупных магистральных со¬судов - сонной артерии и яремной вены.

Однако в нарушение требований ст.ст. 80-81 УПК РСФСР суд не дал надлежащей оценки заключению судебно-медицинского

эксперта, не проверил полноту материалов, на основании которых он пришел к выводу о причине смерти потерпевшего. Между тем анализ имеющихся в деле данных вызывает сомнения в правильности выводов судебно-медицинской экспертизы.

Из акта экспертизы видно, что при вскрытии не обнаружена и не описана картина некроза мозга. Перевязка сонной артерии предшествовала тромбозу, и некроз мозга мог образоваться в связи с перевязкой артерии, а не с тромбозом. В истории болезни указана кровопотеря в 3000 мл, которая не была замещена. Вывод о тотальном некрозе мозга противоречит клиническим данным, приве¬денным в истории болезни о наличии у пациента сознания.

Из заключения эксперта не видна причина тромбоза легочной артерии, место прикрепления тромба, в истории болезни нет кли¬нической симптоматики тромбоза и тромбоэмболии легочной артерии.

Выводы в заключении эксперта не содержат ответы на вопросы о количестве ударов по телу, давности образования поврежде¬ний, необоснованно определено положение пострадавшего при получении повреждения.

При таких обстоятельствах судебно-медицинского эксперта следовало вызвать в судебное заседание для выяснения обосно¬ванности выводов о причине смерти потерпевшего, однако этого сделано не было.

Этот вопрос возникает потому, что как в исследованных судом, так и в дополнительных материалах, представляемых защи¬той, в частности в справке-консультации кандидата медицинских наук, судебно-медицинского эксперта высшей квалификационной категории Исаева А.И., указаны все вышеизложенные и другие недостатки заключения эксперта и сделан вывод о необоснован¬ности причины смерти потерпевшего без анализа правильности, своевременности и адекватности лечения (справка-консультация прилагается).

При этом следует учитывать, что потерпевший Кузнецов поступил в больницу в состоянии средней тяжести, обильного кро¬вотечения из раны у него не наблюдалось, что является необъяс¬нимым, так как при наличии ранения сонной артерии всегда наб¬людается массивное кровотечение, обычно быстро приводящее пострадавших к смертельному исходу.

Не выяснялся также судом вопрос, почему при наличии у по¬терпевшего Кузнецова повреждения сонной артерии, операция ему была проведена только спустя 18,5 часов с момента поступ¬ления в больницу.

При такой ситуации приговор в отношении Нетребки не мо-жет быть признан обоснованным, поскольку осталось не иссле-дованным с надлежащей полнотой важное обстоятельство, от точного установления которого зависит правильность квалифи¬кации действий осужденного. Необходимо назначение и прове¬дение повторной экспертизы, позволяющей определить характер нанесенных потерпевшему повреждений, течение его болезни и причины смерти.

2. Судебные инстанции при оценке совершенных Нетребкой действий неосновательно пришли к выводу о наличии в его дей¬ствиях признаков преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 108 УК РСФСР.

Данное деяние предполагает совершение виновным действий с умыслом на причинение тяжкого телесного повреждения, т.е. обязательное предвидение им того, что в результате этих дейст¬вий у потерпевшего возникает телесное повреждение, опасное для жизни или влекущее за собой какое-либо нарушение жизнен¬ных функций, предусмотренное в диспозиции ст. 108 УК РСФСР.

По настоящему же делу, оценивая все выявленные обстоя-тельства в их совокупности, нельзя - как это требуется для уста¬новления умышленной вины - признать доказанным, что Нетребка умышленно нанес удар ножом потерпевшему Кузнецову.

Как на предварительном следствии, так и в судебном заседании Нетребка последовательно утверждал, что в данной конкретной ситуации вынужден был обороняться от нападения потерпевшего Кузнецова и не имел иных средств защиты, кроме используемых. Сам он был трезвый, в то же время потерпевшей Кузнецов был в сильной степени алкогольного опьянения и с ножом.

Суд расценивал доводы осужденного Нетребки как надуман¬ные и необоснованные. Однако для такого вывода у суда не было никаких оснований. Наоборот, доводы осужденного Нетребки соответствуют материалам уголовного дела.

Так, допрошенная в судебном заседании свидетель Шабанова показала:

«... Нетребка ударил меня, схватил за волосы, я крикнула, о» крылась дверь, вошел Кузнецов с ножом. Кузнецов набросился на Нетребка».

Свидетель Домашичева также подтвердила в этой части показания Нетребки и показала:

«... Кузнецов пнул Юру, драка началась, дрались в комнате потом в другой. Увидела Диму Кузнецова с ножом, крикнула «Дима», но побоялась к ним идти. Нож увидела у Кузнецова в большой комнате».

При такой ситуации суд не учел, что действия потерпевшего Кузнецова носили для Нетребки реальную угрозу жизни и здоро¬вья. Даже после завладения ножом Нетребкой Кузнецов продолжал свои противоправные действия, угрожал убийством, схватил какой-то предмет, накинулся на Нетребку.

Реальность угрозы жизни и здоровья Нетребки со стороны Кузнецова усматривается и в других обстоятельствах - в его физических данных. По своим физическим данным осужденный Нетребка явно уступал потерпевшему.

Кроме этого, в момент нападения потерпевший Кузнецов на-ходился в состоянии алкогольного опьянения. Об этом свиде-тельствует заключение судмедэкспертизы. В подобном состоянии Кузнецов, по характеристике свидетеля Домашичевой, на ижди¬вении которой, не работая, он находился последние 2,5 года, «приставал ко всем».

Таким образом, следует признать установленным, что Нетреб¬ка защищался от противоправных посягательств Кузнецова, т.е. действовал в состоянии обороны.

По жалобе защиты прокурором области был принесен надзорный протест в президиум областного суда.

В протесте был поставлен вопрос об отмене приговора суда и определения судебной коллегии по уголовным делам областного суда с направлением дела на новое рассмотрение по тем основа¬ниям, что обстоятельства дела исследованы неполно, не устране¬ны противоречия в показаниях потерпевшей Шабановой и свиде¬теля Домашичевой; что не проведена дополнительная судебно- медицинская экспертиза для уточнения причины наступления смерти потерпевшего.

Однако в судебном заседании прокурор изменил свои требо-вания и полагал внести изменения в приговор суда и определение судебной коллегии, переквалифицировать действие осужденного с ч. 2 ст. 108 УК РСФСР на ст. 104 УК РСФСР (в настоящее вре¬мя ст. 107 УК РФ) и назначить наказание в виде 4-х лет лишения свободы.

Президиум областного суда протест удовлетворил.

Удовлетворяя протест, президиум в своем постановлении ука¬зал, что виновность осужденного Нетребки в совершении пре¬ступления, изложенного в приговоре суда, материалами дела установлена. Сам осужденный вину признал. Однако преступление осужденного квалифицировано неправильно.

В своих показаниях осужденный Нетребка утверждал, что, вой¬дя в спальную комнату, он увидел там на кровати свою сожитель¬ницу Шабанову и Кузнецова. Оба были в нетрезвом состоянии. Шабанова была раздета. Возмутившись увиденным, он (Нетребка) выхватил у Кузнецова нож и ударил его. Эти показания осужден¬ного материалами дела не опровергнуты. Наоборот, они находят свое подтверждение в показаниях сожительницы Шабановой.

При таких обстоятельствах преступление Нетребки подпадает под признаки состава преступления, предусмотренного ст. 104 УК РСФСР (ст. 107 УК РФ). По этому закону и должно быть назначено наказание в виде лишения свободы, учитывая, что осуж¬денный ранее неоднократно судим.