Игнатов Олег Леонидович

Адвокат

8 (495) 506 - 72 - 96 



Уголовное  дело по обвинению  в совершении преступления

ч. 2 п. «ж» статьи 105 УК РФ

(Убийство совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой )

При квалификации этого вида убийства необходимо учитывать определение понятия преступления, совершенного группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой, содержащееся в ст. 35 УК РФ. В соответствии с этим Пленум Верховного Суда Российской Федерации признает со¬вершенным группой лиц убийство, если два или более лиц, дей¬ствуя совместно с умыслом, направленным на совершение убий¬ства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие. При этом необязатель¬но, чтобы повреждения, повлекшие смерить, были причинены ка¬ждым из них (например, один подавлял сопротивление потер¬певшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения).

Убийство признается совершенным группой лиц и в том слу¬чае, когда в процессе совершения одним лицом действий, на¬правленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица).

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», предваритель¬ный сговор на убийство предполагает выраженную в любой фор¬ме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лише¬ние жизни потерпевшего. При этом наряду с соисполнителями преступления другие участники преступной группы могут высту¬пать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убий¬ства, и их действия надлежит квалифицировать по соответст¬вующей части ст. 33 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Вместе с тем, изучение судебной практики свидетельствует о том, что суды недостаточно четко проводят различие между убийством, совершенным группой лиц, и убийством группой лиц по предварительному сговору.

Из судебной практики

Приговором Пермского областного суда Азоркина А.П. была осуждена за пособничество в убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору и из корыстных побуждений по ст. 33 ч. 5,105 ч. 2 п.п. «ж», «з» УК РФ к 8 (восемь) годам ли¬шения свободы с отбыванием наказания в НТК общего режима.

Согласно приговору суда, преступление было совершено при следующих обстоятельствах.

При совместной жизни между супругами Азоркиными сложи-лись неприязненные отношения, приведшие к распаду семьи и разделу имущества. Азоркин В.Н. создал новую семью и стал проживать с гражданкой Койнаш С.М. по ул. Ямпольская, дом 14, кв. 29 г. Перми.

Азоркина А.П., познакомившись с Зинатовой С.Я., неоднократ-но рассказывала ей о своих плохих отношениях с мужем, по пред-ложению Зинатовой С.Я. встретилась с Вильдановым Р.С., с кото¬рым вела разговор о наказании мужа путем угона его автомашины.

Через некоторое время Азоркина А.П., получив через Зинато- ву С.Я. предложение Вильданова Р.С. на убийство мужа, дала на это согласие с выплатой 60 млн неденоминированных рублей. Подсудимая для исполнения намеченного передала фотографию мужа и сообщила его местожительство.

Для исполнения убийства Вильданов Р.С. привлек члена пре-ступной группы Шарапова О.А. с предоплатой не менее 2 тыс. долларов США.

Рано утром 8 января 1997г. Шарапов О.А. на автомашине под управлением Лаврова А.В. из г. Краснокамска выехал в п. За- камск г. Перми к дому 14 по ул. Ямпольская.

При выходе из подъезда дома Азоркина В.Н. Шарапов О.А. последовал за ним. На дороге между гаражами и забором мебель¬ной фабрики Шарапов О.А. из имеющегося у него пистолета сис¬темы «ТТ» произвел два выстрела, сначала в голову Азоркина В.Н., а затем - в туловище.

Причинив потерпевшему смертельную травму, Шарапов О.А. с места происшествия скрылся, объяснив по дороге Лаврову А.В., что исполнил заказ жены на убийство мужа, полученный через Вильданова Р.С., и показал фотографию убитого.

В судебном заседании Шарапов О.А. вину признал частично, Вильданов Р.С., Азоркина А.П. вину не признали.

В соответствии с показаниями подсудимой Азоркиной А.П. на предварительном следствии и в судебных заседаниях, неприяз¬ненные отношения с мужем явились причиной распада семьи и последующего раздела имущества.

Азоркиной А.П. была известна женщина, с которой стал про-живать Азоркин В.Н. и место их жительства.

При знакомстве с Зинатовой С .Я. подсудимая рассказывала ей о взаимоотношениях с мужем, при встрече с Вильдановым Р.С. предложила последнему угнать автомашину мужа. Азоркина А.П. отклонила предложение Вильданова Р.С., переданное через Зина- тову С.Я., об убийстве Азоркина В.Н.

Сообщение об убийстве мужа застало Азоркину А.П. во Вла-дивостоке, после возвращения домой и похорон подсудимая сра- показывал также фотографию убитого мужчины, за убийство торого должен был получить от Вильданова 25 млн руб.

Следовательно, вышеизложенные доказательства о получении заказа Вильдановым Р.С. от Азоркиной А.П. на убийство мужа и исполнение этого заказа Шараповым О.А. опровергают утвер¬ждения Вильданова Р.С. о его непричастности к убийству.

Этот вывод следует также из показаний Зинатовой СЛ. на следствии.

Согласно ее показаниям, Азоркина вела с Вильдановым Р.С. разговор о наказании мужа, со слов Вильданова Зинатовой С .Я. известно о том, что убийство совершено не им, а другим лицом, за убийство Азоркина произвела расчет.

Неприязненные отношения между супругами Азоркиными отметила в судебном заседании потерпевшая Манаева В.Н., не сомневающаяся в виновности Азоркиной А.П. в гибели брата.

Показания свидетеля Койнаш С.М. свидетельствуют об отсут-ствии у Азоркина В.Н. знакомых в г. Краснокамске, его опасени¬ях за свою жизнь при возмездии жены, высказывании Азоркиной А.П. угроз об организации убийства Койнаш С.М. при оплате за это 500 тыс. рублей.

Также показания свидетеля Койнаш С.М. содержат сведения о том, что Азоркин В.Н. 08.01.97 г. должен был уезжать в Китай и в 8.15 ушел из дома за машиной, убит он был из пистолета на пути к стоянке автомашины.

Факт насильственной смерти установлен заключением судебно- медицинского эксперта, согласно которому смерть Азоркина В.Н. наступила в результате двух огнестрельных сквозных пулевых ра-нений тела с повреждением костей черепа, головного мозга, мяг¬ких тканей поясничной области, левой почки с окружающей клет¬чаткой, брыжейки тонкого кишечника, поперечно-ободочной киш¬ки, левого купола диафрагмы, пристеночной плевры слева с крово¬течением в левую плевральную и брюшную области.

При наружном осмотре трупа в помещении морга была обна-ружена пуля.

Согласно заключению эксперта, данная пуля выстрелена из пистолета конструкции «ТТ», калибра 7,62 мм,

Таким образом, оценив исследованные в судебном заседании до¬казательства в их совокупности, суд приходит к выводу о наличии зу приехала к Зинатовой С.Я., т.к. знала виновных в гибели Азор- кина В.П.

За спокойную жизнь без мужа, как впоследствии Азоркиной

A. П. пояснила Зинатова С.Я., необходимо заплатить Вильданову Р.С. 60 млн неденоминированных рублей, 36 млн в два приема были Азоркиной А.П. отданы Зинатовой С .Я. для последующей передачи Вильданову Р.С.

Следовательно, показания Азоркиной А.П. содержат данные о том, что ее высказывания о поведении мужа и необходимости его наказания привели к предложению о лишении Азоркина В.Н. жиз¬ни. Это предложение было исполнено с последующей оплатой.

Пояснения подсудимой о роли Вильданова Р.С. в убийстве Азоркина В.Н. суд считает достоверными.

Материалы дела не содержат данных о знакомстве Вильданова Р.С. или Шарапова О.А. с Азоркиным В.Н., но содержат сведения о нахождении Вильданова Р.С. и Шарапова О.А. в одной преступной группировке. Именно последний явился исполнителем полученного заказа, и обстоятельства гибели Азоркина В.Н. отражены в показа¬ниях Шарапова Д. А. как на следствии, так и в суде.

Согласно этим показаниям, за убийство Азоркина В.Н. Шара-пову О.А. предложено было 25 млн руб. с произведенной пред¬оплатой в размере 2000 долларов США. Подсудимый дважды вы¬езжал в Кировский район г. Перми, следил за Азоркиным В.Н., в начале января 1997 г. Шарапов О.А. на автомашине под управле¬нием Лаврова А.В. вновь приехал к дому, где проживал Азоркин

B. Н., последовал за ним при его выходе из подъезда и у гаражей из пистолета «ТТ» произвел два выстрела, один в голову, другой - в спину.

Доводы Шарапова О.А. о получении заказа на убийство не от Вильданова, а от другого лица суд находит несостоятельными.

Эти доводы опровергаются как показаниями Азоркиной А.Т., так и показаниями Лаврова А.В. на предварительном следствии.

Согласно показаниям Лаврова на предварительном следствии, которые суд кладет в основу приговора, при возвращении из Ки-ровского района г. Перми в январе 1997 г. Шарапов О.А. показал пистолет системы «ТТ», сообщив, что из него совершил убийство мужчины по заказу жены через Вильданова Р.С., Шарапов О.А.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Ben. ховного Суда Российской Федерации приговор изменен. Исклю¬чено осуждение Вильданова по ч. 1 ст. 109 УК РСФСР, а также осуждение Азоркиной по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, в остальном приговор оставлен без изменения.

Указанные судебные решения были обжалованы защитой в надзорном порядке в Верховный суд РФ.

Жалоба в порядке надзора (извлечение)

Приговором Пермского областного суда от 24 марта 1999 г. Азоркина Алевтина Петровна осуждена по ст. 33 ч. 5,105 ч. 2 п.п. «ж», «з» УК РФ к 8 (восемь) годам лишения свободы с отбывани¬ем наказания в НТК общего режима.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Вер¬ховного Суда РФ от 17 августа 1999 г. приговор Пермского обла¬стного суда от 24 марта 1999 г. в отношении Азоркиной А.П. из¬менен, исключено из приговора осуждение Азоркиной по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В остальной части приговор в отношении нее оставлен без изменения.

По данному приговору к различным статьям УК РФ и различ¬ным срокам наказания осуждены Вильданов Р.С., Шарапов О.Г., Смирнов В.Ю., Зырянов Д.Ю. и Смирнов К.Ю., приговор в от¬ношении которых защитой не обжалуется.

Согласно приговора, Азоркина А.П. осуждена за пособничество в убийстве потерпевшего Азоркина В.Н из корыстных побуждений при обстоятельствах, указанных в описательной части приговора.

Считаю данный приговор суда незаконным и подлежащим от¬мене по следующим основаниям.

Согласно ст. 20 УПК РСФСР, суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмот¬ренные законом меры для всестороннего, полного и объективно¬го исследования обстоятельств дела.

Все обстоятельства совершения преступления, характеризую¬щие его общественную опасность, необходимые для правильной квалификации содеянного, должны быть точно установлены су¬дом и указаны в приговоре.

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении № 1 or 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» особо подчеркнул, что

со стороны Азоркиной А.П. заказа на убийство мужа с после-дующим денежным вознаграждением. Данный заказ был принят Вильдановым Р.С. и по его поручению исполнен Шараповым О.А.

Наличие между супругами Азоркиными неприязненных от-ношений, угроза организации убийства Койнаш С.М. за возна¬граждение со стороны Азоркиной А.П., отсутствие знакомства Вильданова Р.С. и Шарапова О.С. с Азоркиным В.Н., договорен¬ность Азоркиной А.П. с Вильдановым Р.С. об убийстве, нахож¬дение Вильданова Р.С. и Шарапова О.А. в одной преступной группировке, исполнение заказа Шараповым О.А., последующая оплата Азоркиной за гибель мужа - все это свидетельствует о со¬вершении Азоркиной А.П., Вильдановым Р.С. особо тяжкого преступления.

Азоркина А.П. о противоправном разговоре с Вильдановым Р.С. в правоохранительные органы не сообщила, переданная ею фотография мужа была вручена исполнителю с указанием места нахождения жертвы, сообщением об отъезде Азоркина В.Н. в Ки¬тай 08.01.97 г. и нахождении в этот день Азоркиной А.П. за пре¬делами города, после получения извещения о гибели мужа Азор¬кина А.П. сразу определяет виновных в этом лиц, вновь не сооб¬щая об этом в правоохранительные органы, отрицая при первона¬чальных допросах знакомство с Вильдановым Р.С.

Все вышеизложенное свидетельствует о виновности Азорки¬ной А.П. в совершении преступления.

Действия подсудимых суд квалифицирует следующим образом.

Вильданова Р.С. - по ст. 105 ч. 2 п.п. «ж», «з» УК РФ - как умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное организованной группой по предварительному сговору и по найму.

Шарапова О.А. - по ст. 105 ч. 2 п.п. «ж», «з», «н» УК РФ - как умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное по предварительному сговору организованной группой, по найму и неоднократно.

Азоркиной А.П. - ч. 5 ст. 33, ст. 105 ч. 2 п.п. «ж», «з» УК РФ - как пособничество в убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору и из корыстных побуждений3.

при постановлении приговора должны получить оценку все рас-смотренные в судебном заседании доказательства, как подтвер¬ждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постанов¬лении приговора, так и противоречащие этим выводам.

При постановлении приговора по данному делу эти требова¬ния Закона и Постановления Пленума судом не были соблюдены.

В приговоре в отношении Азоркиной суд не указал, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие от¬вергнуты. Версия Азоркиной о непричастности к убийству мужа и о вымогательстве у нее денег за это убийство со стороны Зина¬товой и других не установленных следствием лиц, а также версия Шарапова о мотивах убийства им Азоркина в приговоре вообще не приведена и судом не исследовалась. Не получили никакой оценки все доказательства, как уличающие, так и оправдываю¬щие подсудимую Азоркину.

В обоснованик вывода о доказанности вины Азоркиной в по-собничестве убийства своего мужа из корыстных побуждений, суд сослался на ее признательные показания, которые она дала на предварительном следствии, на показания Шарапова О.А., Лав¬рова А.В., Зинатовой С .Я., Манаевой В.Н., Койнаш С.М., а также на выводы судебно-медицинской и баллистической экспертиз. Каких-либо других доказательств вины Азоркиной в инкримини¬руемом ей преступлении суд в приговоре не привел.

Между тем некоторые из приведенных в приговоре доказа¬тельств получены с нарушением закона и потому должны быть признаны не имеющими юридической силы. Другие же доказа¬тельства не подтверждают с достоверностью виновность Азорки¬ной в совершении преступления.

1. Так, признательные показания, данные Азоркиной на пред-варительном следствии, в причастности к убийству своего мужа, на которые сослался в приговоре суд, были получены с примене¬нием к ней физического насилия, пыток, истязаний и изнасилова¬ния в СИЗО г. Перми по указанию должностных лиц следствен¬ного изолятора.

В подтверждение своих доводов защита приобщает к данной жалобе приговор Пермского областного суда от 28.09.99 г., кото¬рый вступил в законную силу и из которого следует, что должно¬стные лица СИЗО г. Перми, а также заключенные, применявшие пытки, истязания, избиения и совершившие изнасилование Азоп. киной, чтобы получить от нее признательные показания в прича¬стности к убийству своего мужа, приговорены к длительным сро. кам лишения свободы.

В материалах уголовного дела имелась жалоба от Азоркиной на имя Генерального прокурора РФ (т. 7 л.д. 178-180, 183-185Х из которой следует, что в отношении нее применялись недозво¬ленные методы расследования уголовного дела. Также имеется уведомление в Пермский областной суд о том, что прокуратурой г. Перми расследуется уголовное дело по фактам принуждения обвиняемых к даче показаний в СИЗО г. Перми, в котором Азор¬кина признана потерпевшей (т. 7 л.д. 206,211). Однако суд не дал этим фактам никакой оценки.

2. По целому ряду причин не может иметь никакого доказа-тельственного значения судебно-медицинская экспертиза по тру¬пу Азоркина, на которую сослался в приговоре суд как на одно из доказательств вины Азоркиной в совершении инкриминируемого ей преступления.

Как следует из заключения данной экспертизы, она была про-ведена в период с 09.01.97 г. по 27.01.97 г. Однако в нарушение ст. 187 УПК РСФСР судебно-медицинский эксперт не предупре¬ждался об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ и у него об этом не отбиралась подписка.

В данном акте заключения указано, что эксперт был преду-прежден об уголовной ответственности по ст.ст. 181 и 182 УК РФ. Указанные статьи УК РФ никакого отношения к заведомо ложному заключению не имеют. Если же речь идет о статьях УК РСФСР, то к этому времени указанный Уголовный кодекс уже не действовал.

Согласно выводу судебно-медицинского эксперта, «смерть Азоркина наступила около суток до момента исследования трупа в морге». Однако когда именно исследовался труп Азоркина в морге, неясно. В акте указано только, что экспертиза проводилась в период с 09.01.97 г. по 27.01.97 г. Время фиксации трупных явлений трупа Азоркина в заключении не отражено. На месте происшествия труп Азоркина судебно-медицинским экспертом не осматривался, труп¬ные явления и время также не фиксировались. Таким образом, не¬понятно каким образом судебно-медицинским экспертом была ус¬тановлена давность наступления смерти Азоркина.

Как следует из заключения экспертизы, судебно-медицинский эксперт пришел к выводам на основании «данных дополнитель¬ных методов исследования». Однако из заключения неясно, какие именно «данные дополнительных методов исследования» посту¬пили на экспертизу.

В материалах уголовного дела имеется акт судебно-медицинс- кого исследования № 27 МК одежды и четырех кожных лоскутов от трупа Азоркина В.В., который был в дальнейшем положен в основу выводов судебно-медицинской экспертизы по трупу Азор¬кина. Однако защита обращает внимание, что исследование ука¬занных объектов также было проведено в нарушение сущест¬вующих Правил судебно-медицинской экспертизы трупа (в ред. Приказа Минздрава РФ от 05.03.97 г. № 61).

В частности,, не изымались и не представлялись на исследова¬ние контрольные образцы кожи с трупа Азоркина. В то же время, в соответствии с п. 11.5.10 указанных Правил, «наличие кон¬трольных образцов является обязательным условием при произ¬водстве спектрографических исследований. Для контроля изы¬маются кусочки той же ткани на некотором расстоянии от края повреждения».

Представленные на исследование объекты (одежда и четыре кожных лоскута от трупа) в нарушение п. 11.5.2 Правил не упако-вывались. Какая именно одежда с трупа Азоркина была представ¬лена на исследование и подвергалась исследованию, также неясно.

Все эти обстоятельства судом не исследовались, и им не дано никакой оценки.

3. Не имеет никакого доказательственного значение и заклю¬чение судебно-баллистической экспертизы, на которую также сослался в приговоре суд как на одно из доказательств вины Азоркиной.

Так, согласно постановлению о назначении указанной экспер¬тизы, пуля была изъята с места происшествия. В то же время из протокола осмотра места происшествия следует, что никаких пуль с места происшествия не изымалось. О том, что пуля была изъята именно с места происшествия, свидетельствуют и другие документы, имеющиеся в материалах уголовного дела.

В материалах уголовного дела имеется протокол изъятия пули в морге при осмотре работниками милиции одежды умершего Азор. кина. Однако как впоследствии пуля попала к следователю проку, ратуры, который расследовал данное уголовное дело, неясно.

Кроме этого, такое следственное действие, как изъятие, вооб¬ще не предусмотрено нормами УПК. Изъятие пули происходило в рамках уже возбужденного уголовного дела, и поэтому необхо¬димо было проводить выемку или обыск.

Согласно данному протоколу, при изъятии пуля не упаковы-валась. Однако на баллистическую экспертизу пуля поступила «упакованной в полиэтиленовый пакет с приклеенной этикеткой с надписью, удостоверяющей содержимое, и подписью следова¬теля». Где, когда, кем и при каких обстоятельствах данная пуля упаковывалась - неизвестно.

Вызывает большое сомнение, что поступившая на баллистиче-скую экспертизу пуля именно та пуля, которая была изьята ра-ботниками милиции. Так, из протокола изъятия следует, что изы¬малась пуля в оболочке из желтого металла, а из заключения бал¬листической экспертизы следует, что пуля была из металла оран¬жевого цвета. Не совпадают и размеры обнаруженной пули и пу¬ли, поступившей на баллистическую экспертизу. Так, из заклю¬чения судебно-медицинской экспертизы следует, что при иссле¬довании джемпера Азоркина выпала пуля оболочечная диамет¬ром 0,7 см, длиной 1,3 см. В то же время по заключению балли¬стической экспертизы размеры пули совсем другие.

В областное адресное бюро защитой был направлен запрос для проверки понятых, указанных в протоколе изъятия пули. По справке, полученной из областного адресного бюро, гр-н Вино¬куров Сергей Михайлович, 1943 года рождения, по адресу, ука¬занному в протоколе, не проживает и не прописан (справка при¬общается к жалобе). Указанное обстоятельство лишний раз под¬тверждает незаконность данного следственного действия и фаль¬сификацию материалов уголовного дела.

Несмотря на то что данная пуля была приобщена к материа¬лам уголовного дела в качестве вещественного доказательства, в нарушение ст. 84 УПК РСФСР она не осматривалась, подробно не описывалась следователем и никакой протокол осмотра не со-ставлялся.

4. Признавая Азоркину виновной в совершении указанного преступления, суд в приговоре сослался на показания свидетель¬ницы Зинатовой С.Я., которые она якобы давала на предвари¬тельном следствии. При этом суд даже сослался на конкретные листы материалов уголовного дела, а именно т. 5, л.д. 23-25, 28- 29,33-34,29-41,42-49. Однако большинство указанных материа¬лов не имеют никакого отношения к показаниям свидетельницы Зинатовой С.Я., так как являются протоколами допросов совсем других лиц.

Кроме этого, показания Зинатовой, которые она давала на предварительном следствии и на которые впоследствии суд со¬слался в приговоре, добыты с нарушением закона и не имеют ни¬какой юридической силы, так как она не предупреждалась об уголовной ответственности по ст.ст. 307 и 308 УК РФ.

В судебном же заседании Зинатова допрошена не была, хотя защитой и заявлялось ходатайство о необходимости ее явки и до¬просе в судебном заседании, так как, по мнению защиты, ее пока¬зания имеют большое значение для установления истины по делу.

Так, из показаний Азоркиной, не признавшей вину в соверше-нии данного преступления, следует, что о наказании мужа путем угона машины у нее состоялся разговор с Вильдановым при по¬средничестве Зинатовой.

Недели через две после данного разговора был звонок Зинато-вой с предложением об убийстве Азоркина, которое подсудимая категорически отвергла.

Сразу после похорон мужа Азоркина приехала к Зинатовой и та встретила ее словами: «Что теперь делать, раз так получилось?».

При последующей встрече Зинатова предложила Азоркиной заплатить за спокойную жизнь без мужа 60 млн рублей, а в слу¬чае отказа заявила, что Азоркину может ждать такая же участь, как и ее мужа. Испугавшись, Азоркина в два приема передала Зинатовой для Вильданова 36 млнрублей. Защита обращает вни¬мание на то обстоятельство, что в момент передачи денег Зинато¬вой, Вильданов уже был арестован за совершение других престу¬плений и находился в СИЗО.

По существу, Зинатова не отрицала всех обстоятельств, о ко-торых говорила Азоркина, но как только ЗОЛ 0.97 г. Зинатова дала нужные следствию показания в отношении Азоркиной, так сразу

же была освобождена из-под стражи и уголовное дело в отноще. нии нее было прекращено.

Не соглашаясь с этим решением следственных органов, суд обоснованно в своем определении от 5.06.98 г. указал на то, что ор-ганы следствия не проанализировали характер действий Зинатовой, ее роль в отношениях между Азоркиной и Вильдановым. Однако вышеуказанные недостатки следствия так и не были устранены.

Не дал суд никакой оценки и тому обстоятельству, что, со-гласно показаний свидетеля Мучновой, Зинатова, находясь в СИЗО-1, писала признательные показания, явку с повинной о том, что шантажировала Азоркину, вымогала у нее деньги.

Приговором суда вменяется в вину Азоркиной и то, что она пе¬редала фотографию мужа исполнителю с указанием места нахожде¬ния жертвы и сообщила об отъезде Азоркина В.Н. в Китай 8.01.97 г. Однако эти выводы не подтверждаются материалами дела.

Именно из показаний Азоркиной следствию стало известно, что она дала фотографию мужа для снятия порчи Зинатовой.

Кроме того, Азоркиной были предъявлены фотографии для опознания, изъятые у Зинатовой, где она опознала своих знако¬мых. Все это убедительно доказывает, что Зинатова действитель¬но брала фотографии у людей, обращавшихся к ней за помощью, и одну из этих фотографий она могла передать исполнителю убийства Азоркина.

У Зинатовой при обыске было изъято 55 штук фотографий. Однако сама Зинатова всегда отрицала факт получения фотогра¬фий от людей.

Не могла Азоркина передать и все перечисленные выше судом j данные о муже исполнителю убийства, поскольку Шарапова О.А., исполнителя убийства мужа, она увидела впервые только наГ суде. В то же время из материалов дела следует, что Зинатова! знала от Азоркиной о поездке Азоркина в Китай. Однако и этим! обстоятельствам суд не дал никакой оценки.

5. Признавая Азоркину виновной в совершении указанного! преступления, суд в приговоре сослался на показания Лаврова,! которые он дал на предварительном следствии.

Однако данные показания Лаврова не могут быть положены * основу обвинительного приговора, так как были добыты с нару! шением закона и не имеют никакой юридической силы.

В частности, будучи допрошенным в качестве свидетеля на предварительном следствии, Лавров не был предупрежден об уголовной ответственности по ст.ст. 307 и 308 УК РФ, что явля¬ется грубейшим нарушением Закона. Из указанных протоколов следует, что Лавров предупреждался об уголовной ответственно¬сти по ст.ст. 181 и 182 УК РСФСР. Однако на тот момент (май 1997 года) УК РСФСР уже не действовал.

В областное адресное бюро защитой был направлен запрос для проверки понятых, указанных в протоколе следственного экспе-римента, который проводился со свидетелем Лавровым.

По справке, полученной из областного адресного бюро, граж¬данка Рогожкина П.Л. (понятая) по адресу, указанному в прото¬коле не проживает и не прописана (справка приобщается к жало¬бе). Указанное обстоятельство также лишний раз подтверждает незаконность данного следственного действия и фальсификацию материалов уголовного дела.

Допрошенный в судебном заседании Лавров заявил о том, что подвергался побоям и психическому давлению со стороны опера¬тивных работников и его заставили оговорить Вильданова и Азоркину, дать ложные показания в отношении их.

Однако суд в нарушение закона не дал этому никакой оценки, как и не указал в приговоре, почему одни показания Лаврова бы¬ли признаны им достоверными, а другие - отвергнуты.

6. В качестве доказательства вины Азоркиной в совершении ука¬занного преступления суд привел в приговоре показания свидетель¬ниц Манаевой и Койнаш. Указанные свидетели являются родствен¬никами погибшего, давали показания об отношениях между супру¬гами Азоркиными и ничего не смогли показать об обстоятельствах совершенного преступления, т.е. их показания также не уличают Азоркину в совершении указанного преступления.

Наличие же неприязненных отношений, ссор не могли являть¬ся веской причиной для заказа на убийство, поскольку они носи¬ли чисто бытовой характер. Таким образом, выводы суда о том, что мотивом для заказа на убийство у Азоркиной А.П. явились неприязненные отношения и раздел имущества, ничем не обос¬нован и опровергается вышеперечисленными доказательствами.

Вместо четкого вычленения мотива преступления в описа-тельной части приговора лишь констатируются факты неприяз-

осудившего указанных лиц, ничего об этом не говорится и вооб¬ще не дано никакой оценки указанному преступлению.

2. Как следует из приговора Пермского областного суда от 05.06.98 г. (приговор прилагается), эпизод по факту незаконного приобретения, хранения, сбыта, передачи пистолета «ТТ» в от¬ношении Вильданова Р.С. был прекращен за недоказанностью, а Шарапов О.А. по данному эпизоду был осужден по ст. 222 ч. 3 УК РФ. Эпизод же убийства гр-на Азоркина указанным пистоле¬том был выделен в отдельное производство.

Эпизод незаконного приобретения, хранения, сбыта пистолета «ТТ» и последующее убийство этим пистолетом гр-на Азоркина тесно связаны между собой. Поэтому рассмотрение эпизода при¬обретения пистолета «ТТ» Вильдановым и Шараповым отдельно от эпизода убийства гр-на Азоркина указанным пистолетом и участия в этом преступлении Вильданова, Шарапова и якобы мо¬ей подзащитной Азоркиной отразилось на всесторонности, пол¬ноте и объективности исследования и разрешения дела.

3. Как уже было сказано, определением Пермского областного суда от 05.06.98 г. уголовное дело в отношении Вильданова Р.С., Азоркиной А.П. и Шарапова О.А. (в резолютивной части опреде-ления указано вместо «Шарапов» - «Шердаков») было выделено в отдельное производство и возвращено прокурору Пермской об¬ласти для проведения дополнительного расследования.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Вер-ховного Суда РФ от 03.09.98 г. определение Пермского областно¬го суда от 05.06.98 г. в отношении Вильданова Р.С,, Азоркиной А.П., Шарапова О.А. и др. было отменено в полном обьеме и де¬ло направлено на новое судебное рассмотрение в тот же суд.

С учетом того что все определение Пермского областного суда от 05.06.98 г. бьшо признано незаконным в полном обьеме и от¬менено Верховным Судом РФ, то в этом случае следует признать, что сам факт выделения дела в отношении Вильданова Р.С., Азоркиной А.П., Шарапова О.А. и др. из общего уголовного дела также является незаконным и должно влечь за собой отмену при¬говора Пермского областного суда от 05.06.98 г.

Заместителем председателя Верховного Суда РФ по жалобе защиты был принесен протест на предмет отмены всех состояв¬шихся судебных решений по данному уголовному делу.

нённых отношений между супругами. В конечном же счет* Азоркина А.П. признана виновной в пособничестве в убийстве «из корыстных побуждений».

Таким образом, требования п. 1 Постановления Пленума Вер. ховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «о судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» об ус-тановлении формы вины, выяснении мотивов, цели причинения смерти другому человеку судом не выполнено.

Как уже было сказано, каких-либо других доказательств вины осужденной Азоркиной в совершении инкриминируемого ей пре-ступления в приговоре судом приведены не были.

Таким образом, следует признать, что в материалах уголовного дела не. имеется доказательств, которые бы с бесспорностью под-тверждали вину Азоркиной в совершении инкриминируемого ей преступления, в связи с чем приговор и кассационное определение в этой части подлежит отмене с прекращением дела производством.

В связи с грубейшим нарушением ст. 20 УПК РСФСР, кото¬рые были допущены при расследовании и рассмотрении данного уголовного дела, защита считает нецелесообразным анализиро¬вать все материалы дела, так как это сделает жалобу громоздкой, нечитаемой и трудно воспринимаемой.

Однако, по мнению защиты, необходимо обратить внимание на некоторые моменты, которые также имеют существенное зна¬чение при решении вопроса о законности вынесенного приговора в отношении моей подзащитной Азоркиной.

1. Согласно ст. 26 УПК РСФСР, выделение дела допускается только в случаях, вызываемых необходимостью, если это не от-разится на всесторонности, полноте и объективности исследова¬ния и разрешения дела.

Как видно из постановлений о привлечении в качестве обви-няемых Вильданова Р.С. и Шарапова О.А., указанным лицам бы¬ло предъявлено обвинение по ст. 222 ч. 3 УК РФ в незаконном приобретении, хранении, ношении, перевозке пистолета «ТТ», которым впоследствии Шарапов совершил убийство гр-на Азор¬кина, и боеприпасов к нему.

В обвинительном заключении в отношении Вильданова Р.С., Шарапова О.А. и Азоркиной А.П. указаны эти же обстоятельства. Однако в приговоре Пермского областного суда от 24.03.99 г.,

В протесте было указано, что в обоснование вывода о дока- занности вины Азоркиной в пособничестве убийства своего мунса из корыстных побуждений суд сослался на ее показания, которые она дала на предварительном следствии, на показания Шарапова, Лаврова, Зинатовой, Манаевой, Койнаш, а также на выводы су. дебно-медицинской и баллистической экспертиз. Каких-либо других доказательств вины Азоркиной в инкриминируемом ей преступлении суд в приговоре не привел.

В соответствии со ст. 20 УПК РСФСР суд (в настоящее время в УПК РФ аналога нет), прокурор, следователь и лицо, произво¬дящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Однако указанные требования закона не бы¬ли выполнены судом в полной мере.

Доводы осужденной Азоркиной о недопустимости ряда дока-зательств, полученных в ходе предварительного следствия, вследствие нарушения уголовно-процессуального закона оста¬лись без надлежащей проверки и оценки.

В частности, она указывала в судебном заседании на то, что показания на предварительном следствии о причастности к убий¬ству своего мужа, на которые суд впоследствии сослался в приго¬воре, были получены с применением к ней физического насилия, истязаний и изнасилования в СИЗО г. Перми по указанию долж¬ностных лиц следственного изолятора.

Эти доводы Азоркиной суд оставил без соответствующей проверки.

Между тем по приговору Пермского областного суда от 28 сентября 1999 года, вступившему в законную силу, осуждены лица, признанные виновными в получении явки с повинной от! Азоркиной в соучастии в убийстве своего мужа с применением физического наличия и угроз такого насилия. Опасаясь за свою жизнь и здоровье, она 4 октября 1997 г. написала явку с повинной об участии в умышленном убийстве своего мужа.

Кроме того, в материалах уголовного дела имелась жалоба от Азоркиной на имя Генерального прокурора РФ, из которой сле¬дует, что в отношении нее применялись недозволенные методы расследования уголовного дела. Также имеется уведомление в Пермский областной суд о том, что прокуратурой г. Перми рас¬следуется уголовное дело по фактам принуждения обвиняемых к даче показаний в СИЗО г.Перми, в котором Азоркина признана потерпевшей. Однако суд недостаточно проверил эти факты и не дал им никакой оценки.

Признавая Азоркину виновной в совершении указанного пре-ступления, суд в приговоре сослался на показания Лаврова, кото¬рые он дал на предварительном следствии.

Однако данные показания Лаврова также не были надлежаще исследованы в суде и не проверены утверждения осужденной о получении их с нарушением закона и недопустимости ссылки на них в приговоре.

В частности, при допросе в качестве свидетеля на предвари-тельном следствии Лавров не был предупрежден об уголовной ответственности по ст.ст. 307 и 308 УК РФ, что является наруше¬нием требований закона. Из указанных протоколов следует, что Лавров предупреждался об уголовной ответственности по ст.ст. 181 и 182 УК РСФСР. Однако на тот момент (май 1997 года) УК РСФСР уже не действовал.

Помимо этого, при проведении следственного эксперимента со свидетелем Лавровым в качестве понятого указана Рогожкина П.Л. с указанием места ее жительства. Вместе с тем, согласно справки адресного бюро, представленной защитой, таковая по указанному адресу не прописана и не проживает.

Допрошенный в судебном заседании Лавров заявил о том, что подвергался побоям и психическому давлению со стороны опера¬тивных работников и его заставили оговорить Вильданова и Азоркину, дать ложные показания в отношении их.

Однако суд в нарушение закона не дал этому никакой оценки, как и не указал в приговоре, почему одни показания Лаврова бы¬ли признаны им достоверными, а другие - отвергнуты.

Признавая Азоркину виновной в совершении указанного пре-ступления, суд в приговоре сослался на показания свидетеля Зи¬натовой, которые она давала на предварительном следствии. При этом суд даже сослался на конкретные листы материалов уголов¬ного дела. Однако большинство указанных материалов не имеют никакого отношения к показаниям свидетельницы Зинатовой, так как являются протоколами допросов совсем других лиц.

Кроме этого, показания Зинатовой, которые она давала на предварительном следствии и на которые впоследствии суд со¬слался в приговоре, получены без предупреждения ее об уголов¬ной ответственности по ст.ст. 307 и 308 УК РФ.

В судебном же заседании Зинатова допрошена не была, хощ адвокатом заявлялось ходатайство о необходимости ее явки и до¬просе в судебном заседании, так как, по мнению защиты, ее пока¬зания имели большое значение для установления истины по делу.

Так, из показаний Азоркиной, не признавшей в судебном засе¬дании свою вину в совершении данного преступления, следует, что о наказании мужа путем угона машины у нее состоялся раз¬говор с Вильдановым при посредничестве Зинатовой. Недели че¬рез две после данного разговора был звонок Зинатовой с предло¬жением об убийстве Азоркина, которое подсудимая категориче¬ски отвергла. Сразу после похорон мужа Азоркина приехала к Зинатовой и та встретила ее словами: «Что теперь делать, раз так получилось?».

При последующей встрече Зинатова предложила Азоркиной заплатить за спокойную жизнь без мужа 60 млн рублей, а в слу¬чае отказа заявила, что Азоркину может ждать такая же участь, как и ее мужа. Испугавшись, Азоркина в два приема передала Зинатовой для Вильданова 36 млн рублей. В момент передачи денег Зинатовой Вильданов уже был арестован за совершение других преступлений и находился в СИЗО.

По существу, Зинатова не отрицала всех обстоятельств, о ко¬торых говорила Азоркина, но как только 30 октября 1997 г. Зина¬това дала показания в отношении Азоркиной, так сразу же была освобождена из-под стражи и уголовное дело в отношении нее было прекращено.

Не соглашаясь с этим решением следственных органов, суд в своем определении от 5 июня 1998 года указал на то, что органы следствия не проанализировали характер действий Зинатовой, ее роль в отношениях между Азоркиной и Вильдановым. Однако вышеуказанные недостатки следствия так и не были устранены.

Не дал суд никакой оценки и тому обстоятельству, что, со¬гласно показаний свидетеля Мучновой, Зинатова, находясь в СИЗО-1, писала признательные показания, явку с повинной о том, что шантажировала Азоркину, вымогала у нее деньги.

По приговору суда Азоркина признана виновной в том, что передала фотографию мужа исполнителю с указанием места на¬хождения жертвы и сообщила об отъезде Азоркина в Китай 8 ян¬варя 1997 г. Однако при оценке показаний Зинатовой суд оставил без внимания тот факт, что именно из показаний Азоркиной следствию стало известно, что она дала фотографию мужа для снятия порчи Зинатовой. Кроме того, Азоркиной были предъяв¬лены фотографии для опознания, изъятые у Зинатовой, где она опознала своих знакомых. У Зинатовой при обыске было изъято 55 штук фотографий. Однако сама Зинатова всегда отрицала факт получения фотографий от людей.

Не проверены должным образом показания Азоркиной в той части, где указывалось, что она не могла передать данные о муже исполнителю убийства, поскольку Шарапова, исполнителя убий¬ства мужа, она увидела впервые только на суде. В то же время из материалов дела следует* что Зинатова знала от Азоркиной о по¬ездке Азоркина в Китай. Однако и этим обстоятельствам суд не дал никакой оценки.

В качестве доказательства вины Азоркиной в совершении ука¬занного преступления суд привел в приговоре показания Манае- вой и Койнаш. Указанные свидетели являются родственниками погибшего, давали показания об отношениях между супругами Азоркиными и ничего не показали об обстоятельствах совершен¬ного преступления.

Кроме того, суд вместо четкого определения мотива преступ¬ления в описательной части приговора сослался лишь на факты неприязненных отношений между супругами. В конечном же счете Азоркина была признана виновной в пособничестве в убий¬стве «из корыстных побуждений». Мотивов принятого о квали¬фикации ее действий суд в нарушение требований ст.ет. 68, 314 УПК РСФСР в приговоре не привел.

При оценке акта судебно-медицинской экспертизы суд оста¬вил без проверки следующие обстоятельства, имевшие важное значение для решения вопроса о допустимости этого акта в каче¬стве доказательства по делу.

Как следует из акта данной экспертизы, она была проведена в период с 9 января по 27 января 1997 г. Однако в нарушение ст. 187 УПК РСФСР судебно-медицинский эксперт не предупреж¬дался об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ и у него об этом не отбиралась подписка.

В данном акте заключения указано, что эксперт был преду, прежден об уголовной ответственности по ст.ст. 181 и 182 Ук РФ. Указанные статьи УК РФ никакого отношения к заведомо ложному заключению не имеют. Если же речь шла о статьях УК РСФСР, то к этому времени указанный Уголовный кодекс уже не действовал.

Согласно выводу судебно-медицинского эксперта, «смерть Азоркина наступила около суток до момента исследования трупа в морге». Однако когда именно исследовался труп Азоркина в морге, неясно. В акте указано только, что экспертиза проводилась в период с 9 по 27 января 1997 года. Время фиксации трупных явлений трупа Азоркина в заключении не отражено. На месте происшествия труп Азоркина судебно-медицинским экспертом не осматривался, трупные явления и время также не фиксирова¬лись. Каким образом судебно-медицинским экспертом была ус¬тановлена давность наступления смерти Азоркина, из акта экс¬пертизы не усматривается.

Как судебно-медицинский эксперт пришел к выводам на осно¬вании «данных дополнительных методов исследования», из за¬ключения неясно. Какие именно «данные дополнительных мето¬дов исследования» поступили на экспертизу, из заключения не видно. Между тем эти обстоятельства имели существенное зна¬чение для правильного рассмотрения дела и требовали соответст¬вующей проверки.

В материалах уголовного дела имеется акт судебно-медицин¬ского исследования № 27 МК одежды и четырех кожных лоску¬тов от трупа Азоркина, который был в дальнейшем положен в ос¬нову выводов судебно-медицинской экспертизы по трупу Азор¬кина. Однако обращает на себя внимание тот факт, что исследо¬вание указанных объектов также было проведено в нарушение существующих Правил судебно-медицинской экспертизы трупа (в редакции Приказа Минздрава РФ от 5 марта 1997 года № 61).

В частности, не изымались и не представлялись на исследова¬ние контрольные образцы кожи с трупа Азоркина. В то же время, в соответствии с п. 11.5.10 указанных Правил, «наличие кон¬трольных образцов является обязательным условием при произ-

водстве спектрографических исследований. Для контроля изы¬маются кусочки той же ткани на некотором расстоянии от края повреждения».

Представленные на исследование объекты (одежда и четыре кожных лоскута от трупа) в нарушение п. 11.5.2 Правил не упако-вывались. Какая именно одежда с трупа Азоркина была представ¬лена на исследование и подвергалась исследованию, также не ясно.

Все эти вопросы подлежали выяснению в судебном заседании и могли иметь существенное значение для правильного рассмотрения дела и принятия законного и обоснованного судебного решения.

Актсудебно-баллистической экспертизы также требовал более тщательного исследования и оценки в совокупности с иными ма-териалами уголовного дела, но этого не было сделано.

Так, согласно постановлению о назначении указанной экспер-тизы, пуля была изъята с места происшествия. В то же время из протокола осмотра места происшествия следует, что никаких пуль с места происшествия не изымалось. О том, что пуля была изъята именно с места происшествия, свидетельствуют и другие документы, имеющиеся в материалах уголовного дела.

В материалах уголовного дела имеется протокол изъятия пули в морге при осмотре одежды умершего Азоркина работниками ми¬лиции. Однако как впоследствии пуля попала к следователю про-куратуры, который расследовал данное уголовное дело, неясно.

Кроме этого, такое следственное действие, как изъятие, вооб-ще не предусмотрено нормами УПК.

Согласно протоколу изъятия, пуля не упаковывалась. Однако на баллистическую экспертизу пуля поступила «упакованной в полиэтиленовый пакет с приклеенной этикеткой с надписью, удостоверяющей содержимое, и подписью следователя». Где, ко¬гда, кем и при каких обстоятельствах данная пуля упаковывалась, неизвестно. Суд этих обстоятельств не выяснял, хотя они требо¬вали соответствующей проверки. Кроме того, судом оставлено без исследования то, что поступившая на баллистическую экс¬пертизу пуля именно та пуля, которая была изъята работниками милиции. Из протокола изъятия следует, что изымалась пуля в оболочке из легкого металла, а из заключения баллистической экспертизы следует, что пуля была из металла оранжевого цвета. Не совпадают и размеры обнаруженной пули и пули, поступив-

граждан о предсказании судьбы и лечении, 56 фотографий раз¬ных лиц.

Вильданов подтвердил род занятий Зинатовой и знакомство с ней.

Несмотря на все меры, обеспечить явку Зинатовой в суд не представилось возможным, но на предварительном следствии та сначала отрицала свою роль в изложенных событиях, а затем признала обстоятельства, о которых говорила Азоркина.

Свидетель Мучнова С.Д. знает от Зинатовой, что та с кем-то шантажировала Азоркину, вымогала у ней деньги.

Анализ доказательств позволяет сделать вывод о том, что именно Вильданов, а никто другой, организовал убийство, со¬вершенное Шараповым. Воспользовался ситуацией с целью вы¬могательства у Азоркиной денег.

Действия Вильданова квалифицируются по ст. 105 ч. 2 п.п. «ж», «з» УК РФ как убийство, совершенное организованной группой, из корыстных побуждений; действия Шарапова - по ст. 105 ч. 2 пл. «»ж», «з», «н» УК РФ как убийство, совершенное организованной группой, из корыстных побуждений, неоднократно.

Оба являются вменяемыми, и психическая полноценность их вне сомнений. По заключению судебно-психиатрической экспер¬тизы Шарапов преступление совершил вне какого-либо времен¬ного расстройства психической деятельности. Отдавал отчет сво¬им действиям и руководил ими.

При назначении наказания принимаются во внимание общест¬венная опасность, тяжесть содеянного, личности виновных. Суд критически относится к положительным характеристикам, опровер¬гающимся стойкой преступной направленностью этих подсудимых.

Вильданов имеет судимость за умышленное преступление и снова совершил умышленное преступление. Его действия в соот¬ветствии с ч. 1 ст. 18 УК РФ содержат рецидив преступлений, что является отягчающим обстоятельством.

Шарапов признал вину, имеет двоих несовершеннолетних де¬тей. Это обстоятельство смягчает наказание.

Органы предварительного расследования обвинили Азоркину в подстрекательстве и пособничестве к убийству, считают, что именно она предложила Вильданову убить мужа и оплатила за¬каз; предъявили в качестве доказательств явку с повинной, в ко¬торой та указала, что заказала Вильданову убийство за 25.000.000

шей на баллистическую экспертизу. Так, из заключения судебно- медицинской экспертизы следует, что при исследовании джемпе¬ра Азоркина выпала пуля оболочечная диаметром 0,7 см, длиной 1,3 см. В то же время по заключению баллистической экспертизы размеры пули совсем другие.

Несмотря на то что данная пуля была приобщена к материа¬лам уголовного дела в качестве вещественного доказательства, она вопреки требованиям ст. 84 УПК РСФСР следователем не осматривалась, подробно им не описывалась и никакой протокол осмотра не составлялся.

Эта неполнота исследования собранных по делу доказательств могла повлиять на выводы суда о доказанности вины осужден¬ных по эпизоду убийства Азоркина, и поэтому состоявшиеся по делу в этой части судебные решения в отношении осужденных Вильданова, Шарапова и Азоркиной подлежат отмене с переда¬чей дела на новое судебное рассмотрение4.

Постановлением Президиума Верховного Суда РФ данный протест был удовлетворен в полном объеме.

Приговором Пермского областного суда Азоркина была оп¬равдана за отсутствием в ее действиях состава преступления по следующим основаниям.

Подсудимая Азоркина А.П. отказалась дать пояснения суду, но из ее показаний на предварительном следствии, в судебных заседаниях 5 мая 1998 г. и 2 марта 1999 г. явствует, что она об¬ращалась к Зинатовой для сохранения семьи. Для «гадания» и «снятия порчи» дала той фото мужа, называла его и свои данные. Позднее при посредничестве Зинатовой у нее состоялся разговор с Вильдановым о наказании мужа угоном его машины. Недели через две Зинатова по телефону передала предложение Вильда¬нова об убийстве Азоркина, которое она категорически отвергла. После похорон погибшего, Зинатова от имени Вильданова велела заплатить 60.000.000 рублей за спокойную жизнь без мужа, за неуплату пригрозила убийством. Испугавшись, Азоркина в два приема передала Зинатовой для Вильданова 36.000.000 рублей.

Показания Азоркиной соответствуют фактическим обстоя¬тельствам. При обыске у Зинатовой изъяты журнал обращения

рублей, и протокол допроса в качестве обвиняемой 16 окгября 1997 г., в котором признала свою вину и добровольность написа» ния заявления о явке с повинной; сослались на неприязненные отношения, существовавшие между супругами, полагают, что она искусственно создала алиби, организовав себе турпоездку в Кц> тай и устроив сына в оздоровительный лагерь.

Между тем сами по себе неприязненные отношения между супругами, о которых также рассказывала сестра погибшего, по-терпевшая Манаева В.Г., чьи показания исследовались в порядке ст.ст. 286 п. 2, 287 УПК РСФСР, отсутствие Азоркиной в городе Перми не свидетельствуют о ее причастности к убийству.

Явка с повинной и протокол допроса обвиняемой 16 октября 1997 г. в силу ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР не могут быть признаны доказательствами, поскольку получены с нарушением закона. Для получения «явки с повинной» Азоркина длительное время подвергалась физическому и психическому насилию. Виновные в этом лица осуждены приговором Пермского областного суда от 28 сентября 1999 г.

Шарапов и Вильданов никогда не называли Азоркину соуча-стницей преступления.

Доводы подсудимой о том, что она просила наказать мужа угоном машины, а затем отказалась от этого предложения, что платила деньги, так как ее шантажировали и угрожали расправой, не опровергнуты.

Свидетель Лавров сообщение о заказе убийства женой погиб-шего получил опосредствованно и мог не знать ее действитель¬ной роли или ошибочно воспринимал ее, так как от Азоркиной первоначально исходил «заказ», но на иное преступление.

Доказательства обвинения отсутствуют, и суд оправдывает Азоркину по ст.ст. 33, 105 ч. 2 п.п. «ж», «з» УК РФ за недоказан-ностью ее участия в этом преступлении.

Не подлежит она ответственности и по ст. 316 УК РФ за зара-нее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления, так как хотя в ее действиях и содержится добровольный отказ от подстрекательства к неправомерному завладению автомобилем, но в силу ч. 1 ст. 51 Конституции РФ она не обязана свидетельст¬вовать против себя самой и обращаться в правоохранительные органы с сообщением о преступлении.